— Да, — отвечает он просто. — Когда ты работаешь, то живёшь по-настоящему.

В этой маленькой мастерской, наедине с глиной и своими мыслями, я, наконец, чувствую себя собой. Здесь нет места страхам и сомнениям. Есть только я, мои руки и древнее искусство, передававшееся из поколения в поколение.

Завтра чайник обретёт свой окончательный облик. И…

— Э, слышь⁈ — раздаётся откуда-то сверху. В первую секунду кажется, что из дома. — Тут чё, никого нет?

Я замираю. Голоса доносятся с улицы. У меня открыто окно, так что я хорошо их слышу.

Рабочие уехали ещё днём. Даже если кто-то из них вернулся в дом за чем-то забытым, ни один не обращается подобным образом.

— Да тут должна быть. Сам глянь!

— Ага, теперь точно не просто развалюха

Голоса явно мужские, что то-о-о-онко намекают, что мне самой не справиться. Мне… говорили, у дома есть какая-то магическая защита?

Глава 30

Эридан Морнел"

"Слушаю доклад бригадира вполуха, рефлекторно кивая в нужных местах. Что-то про новую крышу, укрепление стен, замену полов… Какая, в пекло, разница? Она не первая, для кого я делаю что-то такое, и, честно говоря, мне давно уже плевать. Всегда было плевать на подобные вещи, лишь бы удобно и безопасно.

Мысли снова и снова возвращаются к ней. К Элизабет.

— … и вывеску новую сделали, как просила, — продолжает бригадир, теребя край своей куртки. — Название странное, конечно. Но леди Элизабет сказала, что согласовала, и вы всё одобрили.

Снова киваю. Не помню, чтобы согласовывала, ну да плевать.

— Только…

— Что? — я, наконец, фокусирую на нём взгляд.

— К ней сосед ходит, — мнётся работяга. — Почти каждый день. Парень…

Внутри вспыхивает глухое раздражение. Подавляю желание швырнуть что-нибудь в стену.

Договор о расторжении брака был составлен таким образом, чтобы моя бывшая выглядела несчастной и страдающей женщиной, от которой отказался Я, и теперь она ведёт скромный образ жизни, горюя по упущенном спасителе.

Мне никогда не было дела до них, да никто и не пренебрегал этим правилом. А теперь выходит, что Элизабет, в комплект ко всем своим странностям ещё и жизнью наслаждается? Как будто не я её бросил, а она от меня ушла?

Нет уж. Так не пойдёт. Кажется, стоит напомнить этой девчонке, что мои слова — не пустой звук.

Отпускаю бригадира коротким жестом.

Подхожу к окну, глядя на вечерний город. Пятая? Или их больше? Сложно посчитать, я и перерывы делал, чтобы немного отдохнуть и попробовать жизнь свободного мужчины. До неё были другие — красивые, покорные, готовые терпеть мой характер ради богатства и статуса. Но рано или поздно я уставал от их покорности. Хотелось чего-то нового, свежего…

А теперь? Просите и вам дано будет? Да уж.

Проклятая метка не даёт покоя — зудит, напоминая о том, что она где-то там, живёт своей жизнью. К тому же утащив мой артефакт.