Лерта просила никому не отдавать. Да я и сама не хочу.

На миг в глазах Эридана мелькает что-то похожее на удивление, но он быстро возвращает своё обычное невозмутимое выражение.

— Я не хочу забирать твой чайник, Элиза, — говорит тихо. — Но я выпью чаю. Заваривай.

Теперь моя очередь удивляться.

— Правда?

— Правда, — он кивает. — Давай проверим, какую магию ты в него вложила.

— Хорошо, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давай выпьем. Вместе.

И только когда ставлю чайник на поднос и беру две чашки, понимаю, что впервые за весь день по-настоящему улыбаюсь. Несмотря на все его недостатки, несмотря на все мои опасения и сомнения… Я рада, что Эридан вернулся.

И эта мысль пугает меня больше всего на свете.

Глава 54

Сижу напротив Эридана, и пространство вокруг нас наполнено тишиной, которая кажется живым, дышащим существом. Мои пальцы судорожно сжимают чашку с травяным чаем, горячим настолько, что почти обжигает кожу. Это ощущение сейчас единственное, что удерживает меня в реальности.

Пар поднимается тонкими спиральными нитями между нами, словно пытаясь создать какой-то мост. По другую сторону — он. Эридан Морнел. Его руки спокойно лежат на столешнице, расслабленные и уверенные. Даже сейчас, при таком напряжении, которое, кажется, можно резать ножом, он выглядит совершенно невозмутимым.

Моё сердце бьётся где-то в горле. Смотрю на чайник, который должен был стать символом нового начала, а превратился… во что? В свидетеля этой странной, неловкой сцены.

Смотрю в чашку, не в силах выдержать этот его пронизывающий взгляд. Горячий чай отражает моё лицо — румяное от смущения и напряжения. Надо что-то сказать. Молчать больше невозможно.

— Так… — голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. — Как Ника?

Это первое, что приходит в голову, и я тут же проклинаю себя за вопрос. Из всех возможных тем для разговора я выбрала самую болезненную.

Эридан делает глоток и даже не морщится, хотя чай ещё слишком горячий. Лишь после на его губах возникает тень улыбки.

— Я разобрался с ней.

Не могу сдержать горькую усмешку.

— О, неужели? — в моём голосе столько яда, что им можно отравить весь чай в чайнике. — И что же ты придумал? Как удобнее разделять нас и жить на две семьи?

Не стоит начинать разговор с претензий, но внутри поднимается волна обиды и гнева. Я делаю большой глоток чая и кривлюсь из-за обожжённого горла и языка.

— Ника сейчас под стражей, — произносит Эридан с такой обыденностью, словно сообщает о погоде за окном. — Её будут судить за попытку причинить тебе вред. Она подослала убийц и планировала дальнейшие нападения.

Чашка в моих руках замирает на полпути ко рту. Ощущение такое, будто земля ушла из-под ног.

— Что? — выдыхаю я.