Пожалуйста, если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь — мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы выше пребывание у нас… в общем, обращайтесь.

Она открывает шампанское — что кажется мне довольно странным, ведь настроение в доме отнюдь не праздничное, но, думаю, в таких люксовых шале шампанское перед ужином — обычная вещь. Примерно на это я и рассчитывал, когда был здесь в последний раз, хотя тогда не мог себе этого позволить. Точнее, Уилл с его подружкой не могли. Еще несколько лет, и я сам стал бы ездить сюда — если б не то происшествие на горе… С тех пор я больше не катался.

— А Реа присоединится к нам за ужином? — спрашивает Милли у Хьюго.

Он громко вздыхает.

— Не уверен. Она была… она сказала, что неважно себя чувствует. Сейчас пойду спрошу ее, ладно?

Милли кивает.

— Ну конечно. Я только хотела узнать, на сколько персон накрывать стол. Никакой спешки.

— Без проблем. Я узнаю, какие у нее планы, — отвечает Хьюго.

Милли раздает всем бокалы с шампанским, и я сажусь. Повисает неловкая пауза.

— Хм… ну и как, хорошо вы тут проводите время? — пытаюсь я наконец завязать разговор.

Лучше бы переключиться на обычные темы — лыжи, горы… в конце концов, никому не хочется обсуждать смерть моего брата. Уж мне так точно.

— Погода, конечно, выдалась не самая удачная, — отвечает Саймон, — но был один солнечный день, а потом потрясающий паудер, так что я не жалуюсь. Да и в любом случае, с учетом обстоятельств… в общем, случаются вещи и пострашнее плохой погоды.

Лицо Саймона приобретает еще более насыщенный красный оттенок, и он делает большой глоток из своего бокала. Это становится невыносимым. Я ставлю бокал на стол и вытираю ладонью рот.

"

"— Слушайте, я очень ценю вашу… внимательность и доброту, и мне жаль, что я вот так к вам вторгся. Но Уилл, мой брат, погиб очень давно. Я с этим смирился. Опознание его тела — неприятная формальность, и, как вы понимаете, я предпочел бы сейчас находиться где угодно, только не здесь, но нет никакой необходимости так со мной церемониться.

Молчание.

— Похоже, это было довольно грубо. — Я встаю. — Думаю, мне лучше пойти в свою комнату и оставить вас, добрых людей, в покое.

Саймон поднимается тоже.

— Нет-нет, вовсе не грубо.

Это мы проявили бестактность. Вы наверняка сильно устали и проголодались с дороги. Оставайтесь и поужинайте с нами. Мы очень расстроимся, если вы уйдете.

Сейчас мне хочется одного — свалиться в кровать и заснуть, но, поступив так, я буду выглядеть словно ребенок, закатывающий истерики. Поэтому заставляю себя улыбнуться и отвечаю:

— Извините, я и вправду очень устал. Думаю, мне лучше будет подняться и принять душ — я проходил в этой одежде уже несколько дней, — а потом я к вам присоединюсь.