— Мне кажется, мы едем не домой? — заметил я.

— Простите, Пётр Алексеевич, пока вы беседовали с Дубельтом, его высокопревосходительство просил вас посетить его, за одно. Как я понял, вопрос связан с цесаревичем.

Зимний дворец. Кабинет Бенкендорфа.

— Здравия желаю ваше высокопревосходительство.

— Здравствуйте, граф. Простите за столь частое беспокойство, но в связи с вашим скорым отъездом вынужден торопить события. — улыбнулся Бенкендорф.

Я еле сдержался, чтобы не высказаться по поводу извинения столь высокопоставленного лица. Изобразил вежливость и внимательность.

— Хочу просить вас, граф, изложить мне более последовательно ваше видение охраны первых лиц. Его высочество вывалил на меня все сведения и содержание ваших разговоров с ним. Мне бы хотелось услышать и систематизировать их.

— Ваше высокопревосходительство, по просьбе цесаревича, я коротко, в программном виде набросал черновики. Думаю разобраться в них не составит труда.

— Замечательно, привезите их и дайте краткое пояснения. Я приглашу заинтересованные лица.

Пришлось ехать за черновиками. По прибытию обратно, застал в кабинете Бенкендорфа жандармского полковника и полковника полиции.

— Позвольте вам представить, граф Иванов-Васильев. Начальник охранного отделения дворцовой полиции полковник барон фон Гаус и полковник, князь Остерман, начальник жандармского отделения дворцовой охраны. — указал Бенкендорф на присутствующих. Дубельт сидел в стороне незаметно наблюдая за всеми."

"По равнодушным и не заинтересованным взглядам было понятно их отношение ко мне, ' казачьему выскочке', который собрался давать советы многоопытным профессионалам. По большому счёту мне не очень хотелось влезать в эту дворцовую кухню. Положил на стол Бенкендорфу папку с моими черновыми набросками. Он кивком предложил мне сесть и быстро стал просматривать записи. Полковники вообще не смотрели в мою сторону, молча занимаясь своими делами. А я наоборот смотрел поочерёдно на каждого своим фирменным взглядом составляя приблизительный портрет каждого. Через пять минут они оба заёрзали и стали чувствовать себя, как не в своей тарелке. Особенно суетился князь Остерман. Было в нем, что-то скользкое и неприятное. Барон напротив, хоть чувствовал себя не очень комфортно, но хоть пытался сопротивляться моему взгляду. Бенкендорф наконец оторвался от бумаг.

— В принципе я понял ваши мысли граф, уточните только некоторые моменты. Маршруты следования? Сидите граф.

— Проанализировав покушение я сразу задался вопросом, он на поверхности. Преступники знали точный маршрут движения кортежа, время его появления, количество охраны.