— Командир, пора на службу. Ты хоть иногда полезными делами занимаешься, а я уже скоро на стенку начну прыгать от безделья. Знаешь, иногда ловлю себя на мысли, как я раньше жил в этом болоте. Заниматься всякой ерундой лишь бы быть на слуху или на виду. Вариться в этом котле лицемеров и ханжей. Как только Мара разрешиться от бремени, через год заберу её.

— Андрей, ты чего такой злой?

— Да, раздражают уже эти снобы. Знаешь, что говорят о тебе. Помои чище.

— Ну и что, я звезда, хоть и вымазанная дерьмом, всё равно, я сияю и пахну.

Андрей не выдержал и рассмеялся от души.

— Вот за что я уважаю тебя, командир, даже по горло в дерьме, ты найдешь повод, чтобы радоваться жизни.

— А чего грустить Андрюха. Жены у нас красавицы, скоро родят нам сыновей, мы с тобой кавалеры орденов. Я полковник и граф. Есть приличная крыша над головой, кормят хорошо, радуйся и наслаждайся жизнью. — оптимистично закончил я.

— И то верно, но всё равно на службу пора. Мне ещё ордена потребны и есаульское звание, смотри командир, ты обещал. Да, про пенсию чуть не забыл. — серьёзно напомнил мне мой начальник штаба.

Посещение полковника Лукьянова, обычно, было признаком неприятностей.

— Не ругайте меня, ваше сиятельство — примирительно поднял он руки. — Сегодня без происшествий. Вас приглашает генерал Дубельт на личную встречу, опять же не официально. Мы прошли в здание управления через черный вход.

— Здравствуйте ваше сиятельство. — первый поздоровался Дубельт.

В кабинете находился ещё один человек. Мужчина лет сорока, сорока пяти, в немного потёртом чиновничьем мундире с петлицами надворного советника на воротнике.

— Здравия желаю ваше превосходительство.

— Оставьте, граф, без чинов. Позвольте вам представить, надворный советник Куликов Жан Иванович. Проходит служащим по нашему ведомству. А это граф, Иванов — Васильев, казачий полковник. — представил Дубельт нас друг другу. Пётр Алексеевич, Жан Иванович, герой Нижегородского хлебного дела. Он смог вскрыть и доказать махинации связанные с поставками зерна в армию, на сотни тысяч рублей. В него стреляли, пытались подкупить и опорочить, но, он довёл дело до конца, за что и был награждён орденом Владимира четвёртой степени. Дело происходило два года назад.

— Полно вам, Леонтий Васильевич, я просто честно делал своё дело. — смутился Куликов.

— Толи дело, спаситель цесаревича, значимый подвиг, а уж я, со своими ворами и казнокрадами, обычное дело.

— Хорошо, Леонтий Васильевич, к чему долгое вступление, мы по наградам видим, кто чего стоит? — высказался я.

Мы с советником оценивающе осмотрели друг друга. Твердый взгляд, умные серые глаза, без сомнения профессионал высокого класса, впрочем, в жандармерии других не держат."

"— Что ж, извольте.