Уверен до штаба уже дошли сведения о прорыве крупных сил турок на нашем участке. Думаю, что генерал Верников озаботится выслать сюда отряд для вывоза Павла.

— Пожалуй Вы правы.

— Скажу вам больше. В случае нападения на нас мы отобьёмся.

— Почему вы так уверены, Пётр Алексеевич?

— В набег идут грабить, а не героически умирать. Это всё отребье и шваль собранная под обещание свободного грабежа и возможность творить бесчинства с мирным населением. Воевать они не умеют, лишь небольшая их часть отдалённо знают, что такое дисциплина и приказ. Поэтому с нами воевать серьёзно они не будут.

— Тогда может есть смысл всем нам вернуться, кого мы тут прикрываем?

— Опять вы не правы, ротмистр. У нас много раненых. Если нас прихватят на равнине крупными силами мы не устоим.

— Но ведь вы смогли отбиться от такой большой группы кавалерии?

— Мы были не обременены ранеными и егерями с остатками гарнизона. Они не обучены и не смогут дать достойный отпор. К тому же нас атаковали частями, не больше пяти сотен. В обороне, на хорошо укреплённых позициях, нас не взять и стоять мы можем долго. А затевать долгую осаду турки не будут, да и не смогут с этим сбродом. Вот поэтому я требую подойти со всей ответственностью к сооружению укреплений. Идите ротмистр, Павел вроде отошёл, подержите его.

— Да, Пётр Алексеевич, вы правы во всём. Пожалуй довериться вам лучшее в данном положении.- вздохнул ротмистр и пошел к Павлу.

Савва, во время зачистки, нашёл двух раненых. Один был черкес, а второй арнаут (албанец). Он смог разговорить арнаута. На призыв паши откликнулось много желающих пограбить. Собралось около трёх тысяч пехоты и двух тысяч конницы, это на нашем участке. Сколько отрядов в других местах он не знает, но прорыв намечался в трех районах. Они основательно пограбили и разорили семь приграничных селений армян на стороне Турции и три дня назад полторы тысячи всадников пошли в набег. Пять сотен ушли в свободный поиск, остальные напали на крепость и селение Аркалык. Разбили колонну егерей и наткнулись на нас. Когда остальные начнут вторжение он не знает. Черкес подтвердил сведения албанца. Допрашивал их, мой контрразведчик, раздельно. Савва, как всегда, отработал на отлично. Раненые лежали, сидели под навесами фургонов. За ними присматривали назначенные санитары из ездовых и пожилых солдат.

— Скончалось двое, господин есаул. Остальные оклемались, наверно выживут.

Докладывал усатый ефрейтор, помощник погибшего фельдшера. Посмотрев, как я вчера зашивал и обрабатывал раны, он молча стал выполнять все мои распоряжения.

— Как подполковник?

— Вон, уже сидит с подпоручиком.

— Здравствуйте Геннадий Карлович — подошел я к сидящим под навесом фургона офицерам.