Я злюсь! Ты видел? Видел же? Этот олень подрезал меня! Вот бы колеса из его корыта вырвать, да кое-куда засунуть!

Я кипела от злости, готовясь взорваться словесной отборной выдержкой, которую успела выучить во времена, когда частенько крутилась среди друзей отца, а те не церемонились в выражениях, пока не посмотрела на Кирилла, который подозрительно долго молчал. Он был бледен. Взгляд расфокусированный, на лбу проступила испарина.

– Эй, ты чего? Кирилл?

Он тряхнул головой.

– Все в порядке.

В его голосе послышались дребезжащие звуки, которым я не сразу придала значение.

– Уверен?"

"– Да. Давай домой, – ответил он, отвернувшись. На этом наш разговор прекратился, и каждый оказался в плену собственных мыслей. И если я точно знала, о чем думала весь остаток пути, мысленно проклиная идиота, подрезавшего нас, то в голове Кирилла явно крутились совершенно иные мысли.

Глава 11

– Мы на месте.

Вообще-то мы были на месте еще пять минут назад, но Кирилл, отчего-то промолчав почти всю дорогу, так и не сдвинулся с места. Я успела прокрутить в голове происшествие, задумавшись над причинами столь резкого изменения настроения босса, даже подумала, что он уснул, но стоило мне, прочистив горло, вновь повторить, как он вздрогнул и повернулся.

– Да-да, – прошептав, Кирилл опустил руку и нащупал трость, которая свалилась куда-то под ноги, когда мне пришлось дергать машину на дороге, уходя от столкновения.

– Эй, все в порядке? – настала моя очередь беспокоиться. Он явно был не в порядке, зато я немного позлилась и отпустила, решив, что мои нервы мне дороже злости на всяких дураков, коим полны наши дороги.

Кирилл кивнул, но на меня больше не смотрел. Дернул ручку, открыл дверь и не спеша вылез из салона, с усилием держа свое тело в вертикальном положении.

Со стороны можно было бы и не заметить, что ему больно, но я-то уже знала, как нужно смотреть на него, чтобы увидеть. Увидеть физическую боль, раздирающую его травмированную ногу на куски.

– Может, проводить?

Не знаю, зачем ляпнула это, но получила в ответ от Кирилла уничтожающий взгляд. Словно я задела его за очень живое и очень ранимое, что он хотел бы оставить только себе. Прикусив язык, просто пожала плечами и выбралась из салона, одергивая дурацкое платье.

На парковке было прохладно, а за ее пределами еще хуже – поднялся ветер, и вся дневная жара испарилась, оставив после себя зябкую ночь.

– Ну ладно. Тогда до завтра? – робко поинтересовалась, не зная, что еще сказать.

Такие перемены в настроении людей меня всегда пугали. Может быть, потому, что не знала, как себя вести или что говорить, а может, потому, что моя мама страдала именно такими перепадами. Ее так порой штормило, что лучше было просто не попадаться на глаза, чем разгребать последствия.