Он висел на двери, вызывая тревожные мысли. Тут я связала воедино Серегину лодыжку, ночную экскурсию и сегодняшнее гробовое молчание дома и заспешила к фундаменту.

— Пошли обедать! — рявкнула я, едва протиснувшись в дыру, и грозно махнула рукой. Мужиков точно ветром сдуло.

— Чего ты? — рассердилась Мышильда. — Рано еще. Пусть бы поработали.

Не слушая сестрицы, я устремилась к обгоревшим полкам, нашла рычаг и, открыв дверь, шагнула в темноту, держась обеими руками за стену. Нога благополучно соскользнула со ступеньки, и я твердо обосновалась на каменном полу. После чего, нащупав фонарь, включила свет, направила луч на стену напротив и глухо простонала: мумии на месте не было.

— Мышильда, — рявкнула я, — нашу мумию свистнули!

— Да ты свихнулась, что ли? — всполошилась сестрица, врываясь в подземный ход и начисто забыв о ступеньке. Мне удалось вовремя подхватить ее на руки и поставить ближе к стене, чтобы она случайно не тюкнулась головой об эту самую ступеньку. — Точно, свистнули, — прошептала сестрица, выпучив глаза. Чтобы удостовериться до конца, мы пробежали подземным ходом до реки и обратно: мумии нигде не было.

— Странно все-таки, — заметила я на обратном пути. — Мы боялись, что свистнут бумажник, а свистнули покойника. Как думаешь, зачем он им?

— Не знаю, — грустно ответила сестрица. Мне была понятна ее печаль, кому же понравится чувствовать себя обворованным. Конечно, по большому счету, мумия нам была без надобности и даже немного пугала, но теперь, когда она пропала, мы ощутили утрату. — Что за народ, — сокрушалась Мышильда, устроившись на ступеньке. — Все подряд тащут. Совершенно ничего нельзя оставить.

— Ума не приложу, на что им покойник сдался? — в тон сестрице заметила я. — А может, он какой ценный?

Сестрица задумалась, глядя в дальний угол, потом кивнула:

— Может быть… думаешь, это Клей с дружками?

— Конечно, кто же еще? Про ходы мы ему рассказали. Серега, когда рыл, все в эту сторону поглядывал, и вчера, как видно, решил свои догадки проверить, вот и вывихнул лодыжку. А ночью подогнали машину и стащили у нас покойника.

— С ума сойти… — покачала головой Мышь. — Хотя что только люди не воруют…

— А по-моему, они либо спятили, либо мумия представляет большую ценность.

— Как музейный экспонат? — нахмурилась она."

"— Может, есть люди, кому он дорог, и они мечтают похоронить по христианскому обряду.

Мышь опять задумалась и кивнула. Я тоже задумалась, потом спросила:

— В милицию будем заявлять о пропаже покойника?

— Как же мы заявим, что он пропал, если не заявили, что его нашли? — удивилась Мышильда. Мне это показалось логичным, и мы со вздохами покинули подземный ход.

Мышильда очень горевала.