Он сел в машину, а я сказала:

— Не торопись, я подожду.

Коля выглядел еще более углубленным в свой пупок, и тут до меня дошло, что сейчас раннее утро и ребята скорее всего спали и знать не знали о бурных ночных событиях.

Помахав на прощание рукой любимому, я пошла собирать вещи. Пришла пора покидать гостеприимный город предков. От греха, как говорится… Тут и появился Максим.

— Чего тебе надо? — нахмурилась я, завидя его перекошенную от гнева физиономию.

— Ты мне по носу съездила и в подземелье закрыла.

Я вздохнула.

— Чуяло мое сердце, что ты темноты боишься.

— И нечего зубы скалить, — прямо-таки рассвирепел он. — О мумии вы не сообщили, ведению следствия препятствовали…

На мой взгляд, он слишком увлекся, и я позвала Иннокентия Павловича. Тот послушал, нахмурился, затем расправил плечи, вскинул подбородок и заявил:

— Елизавета, ты не обязана отвечать на эти дурацкие обвинения…"

"— Ага, — обрадовалась я. — Если желаете, Максим, не знаю, как вас по отчеству, поговорите с моим адвокатом.

Мышильда возникла на крыльце, с любопытством глядя на Макса, тот вроде бы на нее переключился, но она только рукой махнула.

— Да пошел ты…

Макс выпучил глаза, а я посоветовала:

— Марья Семеновна, покажи ему свою ксиву.

Марья Семеновна сходила в дом и показала. Макс взглянул, тоже рукой махнул и удалился, поняв, что один против Иннокентия и Мышильды не потянет. Дело в том, что сестрица уже десять лет стояла на страже закона в областной прокуратуре, в должности следователя по особо важным делам.

Мы тепло простились с хозяином, пообещав в следующий отпуск непременно заглянуть к нему, загрузили Михаила Степановича в машину Иннокентия, чему тот пытался было воспротивиться, но быстро сник и отбыл, а мы с Мышильдой, устроившись в «Фольксвагене», напоследок прокатились по городу.

— Все-таки они где-то здесь, — глядя на сверкающие купола древнего собора, заявила сестрица.

— Кто?

— Не кто, а что. Сокровища. Тридцать золотых червонцев…

— Три колье… — подхватила я, но в этот момент нас лихо обошел белый «БМВ» и мигнул габаритами, приглашая остановиться. Мышильда вытянула шею, а я притормозила. Из «БМВ» вылез Макс и не спеша пошел к нам.

— А не хило менты живут в этом городишке, — заметила сестрица. — Если тачка его, конечно.

— Свистнул, наверное, — презрительно сказала я. Макс открыл дверь и плюхнулся на заднее сиденье, хоть его и не приглашали.

— Сматываетесь? — спросил он, обращаясь ко мне.

— Уезжаем.

— А как же Сашка? Ты вроде бы собиралась за него замуж?

— Я передумала. Заведу собаку. Сказал «всего доброго» и выметайся.

— У меня есть идея насчет флигеля, — вдруг заявил он. Мы с Мышильдой разом повернулись и уставились на него.

— Насчет какого флигеля? — уточнила Мышильда.

— Вашего, конечно.