Что-то бренчит… Пустое ведро привязано к облезлой карете, из окошка таращится румяный старичок, глаза бессмысленные, как у младенца, только что пузыри не пускает. Опять женщины с узлами, девчушка в синем тащит клеточку с морискиллой, но о Капуль-Гизайлях он думать не будет.

– Не беспокойтесь, Эпинэ. Барон и сам не пропадет, и то, что полагает дорогим, не потеряет.

– Может быть… Баронесса и графиня Савиньяк в Нохе.

– Это хуже.

– Вы что-то знаете?!

– Ничего.

– Салиган!

– Виноват. Я знаю барона.

Толпа впереди медленно, но движется, не так уж она и велика, до Доры, слава Создателю, далеко.

Без тачек, телег, живности и Желтой площади не заполнила бы. Сейчас не заполнила бы, а если это только начало?

– Бежать, да?! Думала, не найду! Да я ж тебя…

Высокий, усатый, с писклявым голосом. Судя по шпаге – дворянин, судя по всему остальному – сволочь. У женщины синий плащ, капюшон опущен… Точно, дворяне, хоть и не знать. Она что-то шепчет, мужчина не слышит, хватает за плечо. Рывок, капюшон падает. Рыженькая, белокожая, совсем еще девочка, но на руке браслет.

– А ну пойдем!

– Нет!..

– Ты разве не слышишь, дама сказала «нет»?

– Вот это – дама?! – Усатый и писклявый осадной башней разворачивается к возвращающемуся Жильберу. – Да она, к твоему сведе…

Адъютант выстрелил за мгновение до того, как это сделал бы сам Робер. Женщина торопливо отскочила от грохнувшегося ублюдка и быстро опустила капюшон. Жильбер послал коня к Монсеньору.

– Стражники открыли ворота. Люди заходят.

– Пусть уберут тело.

– Монсеньор, я…

– Ты совершенно прав.

Таких только стрелять, но дворянин, на глазах Проэмперадора напавший на женщину, пусть она ему четырежды жена или любовница?! Пусть он мерзавец, мерзавцев тоже учат, как себя вести, и они ведут.

Когда видят тех, кто сильнее… Этот тоже видел и все равно полез.

– Салиган, вы его не знали?

– Вы дурно обо мне думаете. Я обижен.

Однажды Эпинэ уже так хохотал. На дворцовой лестнице, когда его арестовывал Лаптон.

Глава 4

Талиг. Оллария

400 год К. С. 7-й день Летних Молний

1"

"Люди вели себя тихо, даже дети, и все равно Роберу было неловко, будто ему по дружбе доверили проследить за домом, а он впустил туда чужих.

Чувство было глупым, но удивительно сильным. Когда давешний парень с дайтами спустился напоить своих высунувших языки питомиц, Эпинэ чудом на него не наорал, хоть и понимал, что собакам в жару нужна вода, и взять ее больше негде. Дурацкие мысли породили еще более дурацкие действия. Проэмперадор Олларии сорвал с пояса кошелек и высыпал все, что там нашлось, в Драконий источник.