В саду пусто, мушкетная пальба то ли стихла, то ли здесь не слышна, но колокола продолжают вразнобой голосить, а глаза щиплет дурно пахнущий дым.

Арлетта предпочитала не думать, почему и откуда несет горелым мясом, она просто шла под руку с Марианной, приотстав на шаг от недавнего агнца, без которого они обе были бы либо покойницами, либо камнями на шее пробивающихся из города гвардейцев.

Навстречу между запущенных гряд вальяжными прыжками следовала жаба, а жаба – это сырость и вечер. Солнце ушло за деревья, и когда только успело? Впереди тихо, совсем тихо, будто вымерло.

Листва поредела, сквозь нее проглядывают дома, пора опускать капюшон – графиня Савиньяк слишком долго стояла рядом с Проэмперадором у гроба королевы, а мимо шли и шли горожане. Тысячи, десятки тысяч переживших безумную зиму людей – как вышло, что лето сделало их зверьем?

Спокойно идущий впереди Пьетро уже знакомым почти незаметным движением обнажил кинжал, не забыв подать знак – стойте, мол, на месте. Ну сколько можно! Должны же Робер с Карвалем в конце концов навести в столице порядок, пусть даже для этого придется вешать и стрелять вдесятеро против зимнего.

– Парень, не сто́ит, – хрипло попросил смородинный куст. – Я не враг, можешь поверить. Не веришь, спроси госпожу баронессу.

– Джанис?! – Госпожа баронесса обладателя голоса явно знала, но что-то в тоне Марианны выдавало ее сомнения. – Ты один?

– Уже да.

– Я сейчас вернусь.

Баронесса быстро юркнула в кусты. Удерживать ее Пьетро не стал, но и кинжал не убрал, так и стоял, уже ничем не напоминая монаха.

– Он в самом деле один. – Марианна, брезгливо поморщившись, сняла с плеча улиточку. – Сударыня, Джаниса вы встречали в моем доме, он – «Тень».

– Тень? Ах да… – Тогда их с Ро ужасно заботило, кто и зачем убил гайифского посла. Вот так живешь и не замечаешь своего счастья.

В проходе меж кустов сидела еще одна жаба, за ней, на крошечной полянке, валялись трупы, по виду – родимые братья тех, кому столь душевно проповедовал Пьетро. Сам Джанис прислонился к корявому стволу, миролюбиво подняв обе руки.

Лица «Тени» Арлетта не помнила, но цвет волос и ширина плеч вроде подходили.

– И что вы теперь делать собираетесь? – осведомился предводитель ворья, глядя главным образом на баронессу.

– А ты что посоветуешь?

– Надо убираться отсюда. Из города убираться. Если и дальше эти… «добрые горожане» такое вытворять будут… Нет, чую, такой штормяга заворачивается…

– Где еще «вытворяют»? – Пьетро принял решение и убрал кинжал, хотя с его сноровкой это мало что меняло.