Как по-вашему, почему ее величество согласилась с решением супруга остаться в столице, вы ведь при этом присутствовали?

– Тогда я подумала, что его величество уперся и ее величество, поняв это, решила не спорить.

– А сейчас?

– И сейчас так думаю, – не моргнув глазом объявила Луиза.

Регент кивнул и побрел дальше; сзади он казался старше, чем спереди.

– Граф Гогенлоэ расспросит вас и вашу дочь о том, чему вы были свидетелями. Считайте, что вы рассказываете мне.

– Да, монсеньор. – Сейчас капитанша говорила чистую правду. Она никоим образом не собиралась откровенничать не только с Гогенлоэ, но и с регентом, только что повторившим ошибку Манрика.

Тот тоже не сомневался, что ему будут служить, только вся преданность Луизы принадлежала детям, герцогу Алва, ну и немножко дому Савиньяк.

3

Свечи догорели, новые Ли зажигать не спешил, а лунные отблески темноту внутри дома побороть не могли. Сваленные на стол карты, напоминая о себе, неприятно белели, но маршал не спешил их разворачивать.

Рудольф переехал в Тарму, собрался форсировать Хербсте и ждал от маршала Савиньяка мыслей на сей счет, но маршал Савиньяк не сомневался: затея невыполнима, и отнюдь не из-за Бруно, как бы тот ни поумнел и ни осмелел.

Золотые земли самое малое с двух концов пожирала чума, это было очевидно варварам, но не человеку с цепью регента Талига. Когда-то Рудольф, Вольфганг, Сильвестр, Бертрам с дядюшкой Гектором высились несокрушимой всезнающей стеной, за которой резвился молодняк. Это чувство пережило мятежи Борна и Окделла и рухнуло от ерунды.

Первым засбоил кардинал, но это не казалось фатальным… Ли отлично помнил день, когда они с Алвой наконец признали трещину трещиной и решили ее незаметно залатать.

Рокэ «погнался за какой-то юбкой» и не явился ни во дворец, ни домой, а ночью, «получив свое», умчался в чем был к армии, опередив королевский приказ и успев все сделать по-своему. Подвоха никто не заподозрил, только Сильвестр прочел «не знавшему» об интрижке приятеля Савиньяку нотацию о вражеских кознях и убийствах с помощью женщины. Кое-что Лионель позже пустил в ход, но кардинал вряд ли узнал собственные советы.

– Ли… Ты не спишь? Я могу войти?

– Конечно, мама.

Она все же открыла дверь не сразу, маршал успел высечь огонь и зажечь пару свечей.

– Не погулять ли нам? – Мать уже была в мантилье. – В северных домах летом можно задохнуться.

– Не во всех, – засмеялся Лионель, берясь за мундир. – Но от получаса в саду я не откажусь.

Вряд ли их подслушивали, и все же среди запущенных цветников легче не только дышалось, но и говорилось.

– Рудольф выжал наших дам досуха. – Мать проследила взглядом за ночной бабочкой.