Арно придирчиво оглядел своих помощников, понимая, что нужно решать, причем быстро. Барон старался не зря, завести других лошадей ему удалось: Кан и тот таращил глаза, а серый Райнштайнера шарахнулся от хозяйского порученца, будто тот напялил волчью шкуру. И какой дурак после этого скажет, что кони не понимают…

– Спокойно, – Арно потрепал бузотера по длинной гриве, – все будет хорошо… Вернется твой генерал, ничего с ним не станется… А, так ты пить хочешь? Не получится, дружок, – болото, дриксы…

Барон не слушал – тянул морду с раздувающимися ноздрями к реке, не забывая переминаться с ноги на ногу, потом тоскливо заржал. В ответ под расчертившими высокое небо облачными когтями раздался… больше всего это походило на звон.

Странные мелодичные звуки с отчетливым металлическим отливом возникали где-то вверху и уходили в землю, будто над Мельниковым лугом запел серебряный жаворонок или между битвой и облаками натянули струны.

– «Забияки»!

– Чтоб их…ые!

Каданцы вынырнули из порохового дыма меньше чем в сотне шагов. На первый взгляд – с десяток, а считать по головам нет времени. Вот только оранжевых за спиной для полного счастья и не хватало! Арно взлетел в седло первым, остальные чуть приотстали – разбирали лошадей, пришлось Кана малость придержать. «Забияки» сбавили ход, в свою очередь разглядывая талигойцев. Может, они и собирались подобраться к генеральскому бугру с тыла, но теперь их планы изменились. Повернут? Нет, атакуют, ну, сами напросились!

– Не разделяться! – крикнул Арно, высылая Кана. – Бьем все вместе!

Трое на одного – не беда, сегодня весь день трое на одного, и спасибо, если без пушек, так что, кляча твоя несусветная, вперед!

2

Отказавшийся от лошади полковник шагал в предпоследнем ряду мариенбуржцев. Чарльз соскочил с разом ожившего гнедого и пристроился рядом, пытаясь попасть в такт походке бергера. Решимости у Давенпорта хватало, хуже было с доводами.

– В чем дело, капитан? – хмуро бросило явно не ждавшее добрых вестей начальство. – Что-то впереди?"

"Пока ничего, только горизонт утонул во мгле, по небу змеями ползут прозрачные облака, и сжатая ужасом душа приказывает, просит, умоляет бежать.

– Господин полковник… – Маршал Савиньяк понял бы и поверил, но где он, этот Савиньяк! – Нужно спешить. Мы должны убраться отсюда как можно быстрее.

– Объясните, – требует полковник. На физиономии вышагивающего рядом мариенбуржца читается: «Ты чего, приятель? Так вроде дрался здорово, и на тебе!»

– Господин полковник, я отдаю себе отчет в своих словах. На меня иногда находит – я чувствую приближение опасности. Не противника, не знаю, как объяснить… Один раз это был оползень, потом, в Надоре и Гаунау, обвалы, и вот теперь… Что-то приближается… нет!..