Я знаю, вы ездили в святилище. Ведьма… Премудрая Гарра очень встревожена.

– Я тоже встревожен, – признался Алва и внезапно сделал Матильде большие глаза. – Как обращаться к присутствующим дамам, если обе они принцессы? Скажешь «ваше высочество», и возникнет путаница."

"– Называйте меня по имени, – предложила кагетка. – Этери или, как говорят в Бакрии, Этера, я уже привыкла. Вы не хотите говорить о Гарре, отец молчал о бирисских жрецах… Я не могу этого помнить, но моя кормилица Мухр’ука рассказывает: отец уехал в горы простым лисом, как мы с братом, а вернулся белым.

– Седины облагораживают. – Валме взял показавший дно кувшин и без напоминаний направился к бочонку. – Баате они придадут величия и усугубят горечь его речей.

Дочь и сестра казара улыбнулась.

– Брат не рискнул бы пройти обряд, даже уцелей капище. Отец, тот всю жизнь занимался стариной. И чем больше узнавал, тем сильней не любил прошлое…

– А где оно было, это капище? – Заговаривая о важном, Альдо склонял голову к плечу. Ворон делал то же, слушая, – это можно было принять за издевку. Внук, надо думать, и принял…

– Робер, – поторопилась затоптать припоздавшую и бессильную злость Матильда, – то есть герцог Эпинэ, вернулся из Сагранны почти седым.

– Отца просили принять этого Эпинэ, – припомнила Этери, – настоятельно просили. Казар не мог отказать Церкви. Этот человек не принес Кагете удачи, как отец и боялся. Он попробовал обмануть судьбу, но у судьбы был слишком… синий взгляд.

– У смерти, Этери, – поправил Алва. – Судьба слепа, как покойные магнусы. Им не следовало дразнить… зверя.

– Они это уже поняли. – Этери пригубила вино. – Теперь это понимают и гайифцы, но отец заговорил о беде раньше.

Когда заболел Эсперадор, последний, настоящий – не Юнний… Вы спросили про капища. То, откуда выходили седыми, лежит к северу от горы Бакра, раньше там молились яги. На весенний обряд туда собрались те «барсы», кто решил мстить. Талигу, бакранам, нам с братом… Они сказали, Сагранна услышала. Уцелевшие приползли к Баате, и брат их взял. В Багряной страже седы теперь не все.

– Твою кавалерию! – Матильда стукнула по столу, расплескав мансай. Теперь будет липнуть… – Чего эти кошки теперь не седеют, ведь за шкирку же взяло?!

– Гарра говорит, за «барсами» пришли мертвые яги.

Теперь они не успокоятся, пока не заберут всех. – Этери смотрела только на Алву, и там было на что посмотреть. То-то внук ярился, как… петух на коршуна. Бедный! – Свекру не нравится, что Баата кормит бириссцев и тем гневит Сагранну.

– Красивый страх, но Баата обращается с седунами так, как следует. Бириссцы то же отребье, что и вольные шады. Все, на что они способны без чужой цели, – это грабеж.