Говорит отрывистыми короткими фразами: что-то про больницу, про то, что говорят врачи. Наклоняется, чтобы подобрать футболку.

— Я приеду.

Он наживает «отбой» и еще несколько безразмерных секунд смотрит в окно, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Ира в больнице? — предполагаю я.

— У нее множественный травмы головы, — как по бумажке, видимо, повторяя то, что только что услышал, говорит Адам. — Два сломанных ребра.

— Что случилось?

— Ее кто-то избил. — Адам проходит мимо, задерживаясь только, чтобы поцеловать Доминика в макушку.

— Тебе обязательно ехать к ней? — Я противна сама себе, потому что не должна это говорить. Потому что… они три года были близки, а я эгоистично хочу, чтобы ради наших пары часов он перестал думать о ней хотя бы как о женщине, которой может быть нужна поддержка.

Адам смотрит на меня так, что я еще больше жалею о своих словах. Но переиграть назад все равно уже невозможно. Мы здесь втроем, но я чувствую, как Ира снова влезает между нами. Не могу не думать о том, что она где-то там, лежит на больничной койке с синяками и болью в груди. Могу думать лишь о призраке женщины, которая владела моим мужем слишком долго, чтобы ее можно было выбросить, словно потухшую спичку.

— У нее больше никого нет, Полина. — Это не укор, это просто констатация факта, которая мгновенно меня отрезвляет. — Я порвал с ней ради того, чтобы ты чувствовала себя комфортно и спокойно, и если ты думаешь, что простой звонок может заставить меня устроить феерически секс в больничной палате, то, наверное, я чем-то заслужил это недоверие. Но не жди, что я буду оправдываться и делать как ты хочешь по щелчку пальцев.

Все, что он говорит — чистая правда. Нет ни одного слова, которое бы можно было переиначить. Это понимает мой мозг, но совершенно не хочет понимать отравленное ревностью сердце.

— Но ведь я могу… поехать с тобой? — хватаюсь за последнюю соломинку, когда Адам уже стоит в середине коридора. — Она моя сестра.

Плевать, что в последний раз я видела ее на коленях в своих ногах, и с тех пор мне противна сама мысль о новой встрече. Потому что на фоне своей испорченной младшей сестры ее нимб будет сверкать просто запредельно ярко. И потому что она действительно лучше меня во многих вещах.

— Да, конечно, ты можешь поехать со мной.

В частной больнице светло и не воняет лекарствами, но мне все равно хочется заткнуть нос ладонью. Доминик впервые остался с няней так надолго, и я, как перепуганная мамаша, уже дважды звонила, чтобы узнать, все ли у них хорошо, хоть мы только час, как выехали из дому. Нас встречает молодой доктор и просит пройти к нему в кабинет. Смотрит на меня с некоторым замешательством и очень аккуратно говорит, что пациентка не давала никаких распоряжений насчет женщины.