Я разочарованно стону, закрываю ладонью лицо, чтобы украдкой до отметки на коже прикусить большой палец.

Мои колени предательски дрожат, когда Адам, не церемонясь, разводит их ладонью, а потом закидывает одну ногу себе на плечо. Разглядывает гладкий лобок, оставляет на коже невесомый поцелуй.

— Мне нравится, когда ничего нет, — сообщает так убийственно флегматично, что моя рука сама тянется к его плечу, скребет, оставляя на коже глубокие царапины. — Полина, выгоню на хрен.

— Извини, господин, — говорю первое, что лезет в голову.

Откуда я взяла эту банальную пошлость? И почему хочу предложить себя в качестве рабыни, если только он и дальше будет таким же флегматичным засранцем.

Но я ничего не успеваю предложить, потому что Адам вкладывает два пальца мне между ног и раскрывает, словно бутон. Я закусываю стон и бесстыже смотрю, как он поглаживает влагу подушечкой среднего пальца. Затаив дыхание жду, когда он притронется ко мне губами, а в голове столько непристойностей, что я снова близка к тому, чтобы превратиться в коробку с фейерверками. Я хочу его прямо сейчас, но и хочу еще немного растянуть удовольствие, насладиться моментом предвкушения.

Адам поднимает взгляд, и в эту минуту между нами что-то происходит. Мы словно несущаяся в открытый космос ракета, сбрасываем первую ступень. Я просто чувствую, что он с насмешкой, одним выражением лица, спрашивает: «Все еще хочешь смотреть?»

— Хочу, — вслух отвечаю я.

Адам отклоняет голову назад и делает то, что добавляет бесконечность ускорения моему возбуждению: он просто заводит волосы за ухо, чтобы я видела его лицо. Простой жест с каплей удобства, но я отзываюсь на него протяжным стоном.

"

"А потом забываю, как дышать, когда Адам прикрывает глаза и всей поверхностью языка лижет меня между складками, словно экзотический фрукт. Я готова умереть и возродиться, и застопорить этот процесс на петле бесконечности, когда его язык вьется вокруг клитора, не задевая его даже чуть-чуть. Это нарочитая пытка, дыба, на которой Адам совершает акт разврата над моим телом.

— Еще, пожалуйста… — Соль слез жжет искусанные губы. Я хочу его так сильно. — Адам, пожалуйста, мне нужно так много!

Он сразу и сильно сжимает губы на клиторе, втягивает его в рот, посылая по моим нервам упругие спазмы.

Давлюсь криком и, чтобы не упасть, ногтями впиваюсь в его плечо. Чувствую грозное шипение, и в отместку Адам ударяет по мне кончиком языка. Я даже не могу перевести дыхание, только хрипло вырываю жалкие крохи воздуха. Он вдруг становится таким горячим, что опаляет легкие.

Язык скользит вверх и вниз, то совсем осторожно, задевая только горошину клитора, то сразу все, словно он пробует меня снова и снова.