Он слишком высокий и крупный, и хоть все в доме сделано «под него», нам вдвоем здесь явно тесно. Мы словно хищник и жертва, которых только что сожрал один капкан.

— У тебя снова истерика, — напоминает мой непробиваемый муж.

— А у тебя кончились слова, поэтому что это же ты говорил в прошлый раз, и в позапрошлый тоже.

Он вообще никак не реагирует, только жестко хватает взглядом за ключицу. Я чувствую это так сильно, что всхлипываю, как будто кость сдавило тисками. Мне не нужны эти взгляды, потому что мое тело реагирует на них слишком остро, слишком болезненно остро, как на порезы лезвием по подушечке пальца. Пытаюсь прикрыть плечо рукой, но Адам перехватывает ее на лету и вынуждает опустить.

Я поддаюсь.

На мгновение.

И потом наотмашь бью его по лицу. От силы удара ладонь немеет, пальцы словно выворачивает, а громкий звук удара врезается в уши, чтобы стихнуть опасной, густой, как сырая нефть, тишиной. Адам смотрит куда-то вниз, волосы полностью скрывают его лицо, но стоит мне занести руку для второго удара, как он снова ловит мое запястье и на этот раз сжимает так сильно, что я лишь из принципиальной злости давлю крик боли.

— Одного раза достаточно, Полина, — угрожающий шепот в полной тишине.

— Убирайся из моей комнаты. — Я пытаюсь убедить себя, что не кричу только из-за Доминика, но правда все равно быстрее самообмана. Если сорвусь — то сразу вся, на острые камни, в пропасть его безразличия.

— Я работал всю неделю, Полина. Пахал, как проклятый. — Его голос гаснет до почти демонического рокота. До рвущих кожу мурашек. — Чтобы у тебя и нашего сына было все, что необходимо, и больше того.

— Отлично! — Взвожусь, как курок. Бессмысленно вырывать руку из его стальной хватки, и чем больше я пытаюсь, тем крепче сжимаются пальцы, тем яростнее кожа трет кожу — Как раз хотела новую машину. Трахнешь меня еще раз? Купишь еще одного ребенка? Только учти: теперь, когда мы знаем, что я чертовски качественный и полностью рабочий инкубатор, я подниму ставки.

— Клоунада не твой конек, Полина.

— Мне плевать, что ты думаешь. Убирайся. Тебя вдруг стало слишком много в моей жизни.

— Я именно там, где должен быть. — Злость сменяется угрожающе тяжелым смешком.

«Притормози, Полина. Хватайся за ручной тормоз, пока еще не поздно, и тебя не смыло в эту молотилку».

— Что, сорвались другие планы на ночь, и ты вдруг вспомнил, что у тебя дома есть запасной вариант?"

"Понятия не имею, чего жду и какую реакцию хочу увидеть. Довести Адама до точки невозврата? Увидеть, что скрывается за его персональным горизонтом событий? Очевидно, что мне не перейти это минное поле, даже если я точно знаю все опасные координаты.

Он все-таки поднимает голову, нарочно поворачивается так, чтобы я увидела алый отпечаток на щеке.