Просто потому, что есть определенные вещи, сигналы и импульсы, которые запросто можно прочесть на лице любой женщины, если знать, куда смотреть. Только поэтому наши отношения протянули так долго — никто и никогда не смотрел на меня так, как она.

Я никогда не мечтал о Полине. Возможно, лет в шестнадцать, у меня был бы жуткий стояк на ее ноги, высокую задницу и определенно красивую грудь, но к тридцати пяти я, к счастью, стал циником и реалистом. Такие, как я, красивых женщин привлекают только в качестве щедрого спонсора, а я далек от того, чтобы наслаждаться покупными отношениями.

Но сегодня Полина пришла сама. И только по этой причине я не послал ее еще в холле гостиницы. Стало любопытно, что от меня нужно сломанной кукле.

Оказалось, нужно все.

— Останешься у меня, — говорю я, когда Полина начинает поглядывать в сторону двери.

— Зачем?

— Хочу быть уверен, что ребенок мой.

— Может быть, я была беременна до того, как пришла? — сухо проверят мою реакцию Полина.

— Тогда у тебя большие проблемы с инстинктом самосохранения.

Она просто огрызается. Даже мысли не возникает, что Полина могла перелететь океан только ради того, чтобы подсунуть мне чужого ребенка. Слишком против ее характера. Она даже не трудилась скрыть отвращение, когда смотрела на меня все эти три года. Сломанная Кукла — маленькая циничная дрянь, но не лгунья. В этом мы с ней похожи.

Полина щурится, но мне все равно, обидно ей или нет. Я просто защищаю свои инвестиции, а у Куклы, похоже, тот самый кризис, в котором она готова пойти на что угодно, чтобы добиться своего. У меня нет никаких иллюзий на ее счет, но она выглядит готовой дать мне то, что я хочу, в обмен на брак и деньги.

Полгода назад у нас с Ириной был серьезный разговор о детях и будущем наших отношений. Я предельно четко и ясно донес мысль о том, что хочу наследника в ближайшем обозримом будущем, правда, не стал уточнять почему вопрос встал так остро именно сейчас. Ограничился историей о том, что хочу стать отцом в том возрасте, когда еще смогу гонять в футбол со своим сыном и при этом не умирать от ревматизма. Она предложила вариант с суррогатной матерью, но я отсек его на корню. Не хочу ребенка, которого вырастят в пробирке или подселят в свиноматку. Просто не хочу и все, и раз у меня нет проблем, то я могу выбирать, и я выбрал: мы с Ириной договорились на шесть месяцев. Шесть месяцев, за которые она должна была попытаться выносить ребенка хотя бы пару месяцев.

Она даже не забеременела, хоть мы трахались, как кролики."

"Я деловой человек: привык держать слово и контролировать сроки. Шесть месяцев истекли две недели назад. Я прислал Ирине цветы и пожелания всего самого лучшего, потому что в нашем возрасте уже не до трагических прощаний.