Так что, мы договорились?

— Договорились, — кивнула я.

— Вот и славно. — Он улыбнулся. — Ты умеешь шить?

— Да, — удивилась я перемене темы.

— Вот и славно, — повторил он. Вытащил еще один сундук из-под кровати. — Тебе пока нельзя носить одеяние светлой сестры.

— У меня отобрали амулет, так что мне его теперь никогда нельзя носить. — Горло обожгла горечь. Может быть, я и провинилась, когда мои зелья помогли сбежать Дитриху, но наказание было несоразмерным. Как вышло, что воплощенное зло оказалось человечней, чем Орден света?

— Мне жаль, что так получилось, — просто и серьезно сказал он. — Похоже, Орден много значил для тебя. Но жизнь продолжается, Эви.

Глава 14

Дитрих достал из сундука штаны и камзол.

— Жизнь продолжается, значит, придется жить, — обернулся он ко мне.

— Да. Спасибо.

— Словом, твое пока носить нельзя, а запаса женской одежды у меня нет. Здесь все-таки нора, а не место для свиданок. К тому же, у меня только один амулет, меняющий внешность.

— Разве они не запрещены? — спросила я прежде, чем успела подумать.

— Запрещены конечно. Как и я сам. — В его глазах заплясали смешинки. — Так что я оставлю амулет себе. А тебе придется надеть мою одежду и притвориться мальчишкой.

— Но это грех!

— Тем лучше, никто не подумает, что в штанах нет… гм. Что в штанах на самом деле девушка.

— А это обязательно?

— Нет, — пожал плечами Дитрих. — Можешь до скончания жизни сидеть в этой каморке. Или предлагаешь мне примерить твою хламиду?

Я представила рослого широкоплечего Дитриха в своем одеянии. Плечи и грудь неприлично обтянуты, если одежда вообще не треснет по швам, из-под непристойно короткого подола торчат покрытые темными волосами ноги."

"Впервые за, кажется, бесконечные последние дни я рассмеялась, и Дитрих вслед за мной.

— Пожалуй, я не хочу этого видеть, — все еще хихикая, сказала я.

— Я тоже, — согласился он. Посерьезнел. — Эвелина, грех — то, что может породить зло и страдания. Какое зло в том, что ты наденешь штаны? Кто от этого пострадает?

— А как же грех перед Господом?

Дитрих приподнял бровь.

— Фейнрит лично явился тебе и запретил носить мужскую одежду?

— Нет, но…

Так мне сказали. Те люди, которые врали мне всю жизнь.

— Я… попробую.

— Хорошо. Значит, тебе… — Он оглядел меня с ног до головы, точно впервые видя. — Четырнадцать, и зовут тебя… пусть будет Эврих. Только придется тебе остаток дня поработать иглой.

Да уж, его штаны длинны мне на ладонь, если не больше, а камзол и вовсе будет сидеть как на огородном пугале.

Хорошо, что наша обитель почти всем обеспечивала себя сама, потому я умела и прясть, и ткать, и шить, и все прочее, что полагается уметь девушке. Но повозиться пришлось изрядно. Когда я отложила иглу, за окном уже стояла непроглядная тьма, а комнату освещала магия.