— Все же мы должны служить людям и тому подобное…

Показалось мне, или в его голосе промелькнула насмешка? Наверное, показалось. Сегодня я вообще на удивление тугодумна. Неужели одна-единственная встреча со злом настолько выбила меня из колеи?"

"— Потому что храму от этих бдений никакой пользы. Пожар ему не угрожает, нападение тоже, а демонов, — он усмехнулся, точно сам не верил, что те способны обрушиться на храм верховного бога, — трудно не заметить.

При упоминании демонов красота города словно померкла.

— Ты уже слышал?

— О разрыве над Эзенфелсом? Да, конечно. Один из братьев не поленился забраться сюда, чтобы поделиться новостями. — Михаэль снова развернулся ко мне, взял за плечо. — Но не бойся. Ни этому храму, ни этому городу, ни вам, сестрам, ничего не угрожает. Нас много, и мы сумеем защитить вас от демонов.

Я высвободилась.

— Я не боюсь. Мне жаль погибших.

— Сегодня будет всенощное бдение в молитвах за их души. Я там буду. Приходи и ты.

— Приду, — пообещала я прежде, чем вспомнила, что мне следовало бы обдумать предстоящий завтра разговор. Впрочем, если уж в любом случае придется провести ночь в молитве, так лучше со всеми.

— Я буду рад снова тебя увидеть. А теперь беги, пока нас не застали здесь вдвоем.

— Но мы ничего плохого не делаем, — не поняла я.

Он улыбнулся так, что я почувствовала себя дурочкой.

— Те, кто то и дело сталкиваются со злом, начинают видеть его даже в самой невинной ситуации. Обжегшись на молоке, дуют на воду, сама понимаешь. До встречи вечером.

Вниз я слетела вприпрыжку — матушка Епифания часто ругала меня за неподобающую резвость: светлой сестре должно вести себя со спокойным достоинством. Не зря ругала — у подножия лестницы я едва не столкнулась с Первым братом.

Он вовсе не выглядел человеком, от одного имени которого трепетало полмира. Когда он приветствовал меня после приезда в храм, то вел себя мягко, будто дедушка, которого я не помнила. Да и остальные братья-инквизиторы не походили на суровых стражей, живое воплощение карающей длани Фейнрита. Парни, немногим старше меня, веселые и разговорчивые; взрослые мужчины; мужчины в возрасте, которых язык бы не повернулся назвать стариками точно так же, как я никогда не назвала бы старухой матушку Епифанию. Люди как люди.

— Сестра Эвелина, рад видеть. — Первый брат протянул мне руку. Склонившись, я коснулась губами камня в перстне. Вторая длань легла мне на макушку, благословляя. — Обживаешься у нас?

— Да, спасибо. Здесь все так добры ко мне.

Это было правдой: за несколько дней пребывания в храме я ни от кого дурного слова не услышала.

— Хорошо, я рад.

Он полуобернулся, прислушиваясь.

— Брат-констебль опять гоняет молодежь.