И спешу вас заверить, я не позволю более удерживать её здесь против воли!

Алексей посмотрела на Татьяну, лицо которой застилали слёзы, и понял, что не сможет удержать её рядом с собой, как бы ему этого ни хотелось. Она доказала, что более их ничего не связывает. А если это так, то к чему продолжать спектакль?

— Я не собираюсь более удерживать Татьяну Владимировну, — спокойно произнёс Езерский, — только… Таня, я хочу с тобой поговорить, поверь, это не займёт много времени…

Графиня неуклюже встала с дивана и, оправив юбки, отошла к окну.

Алексей последовал за Татьяной, понимая, что обязан перед ней извиниться.

— Я вас слушаю, Алексей Станиславович, — тихо промолвила Тата, опустив в пол глаза. Она не могла поверить, что скоро её плен, наконец, закончится!

— Я должен извиниться перед тобой, Таня, — виновато произнёс Алексей, стараясь не смотреть ей в глаза, — я поступил с тобой очень жестоко… Не знаю, сможешь ли ты когда-то менять простить, но я хочу, чтобы ты знала, что я действительно любил тебя.

— Я… Я не знаю, Алёша, смогу ли когда-нибудь простить тебя, — тяжело вздохнув, произнесла Таня, — но единственное, в чём я теперь ни капли не сомневаюсь, это в том, что люблю мужа ещё больше, чем прежде.

Таня развернулась, намереваясь отправиться прочь, и Езерский понимал, что должен рассказать Татьяне о том, что случилось с Игнатьевым. Но глядя в её светящиеся глаза, понял, что не может этого сделать. Тогда она наверняка его не простит, а так у него есть надежда.

Неожиданно его взор обратился к хрупкой фигурке, занимающей кресло. Девушка подняла на него глаза, но тут же стыдливо потупила взор.

Алексей неожиданно понял, что, отпустив от себя Татьяну, открыл своё сердце для новых чувств. Он не молодеет, и пора уже подумать о семье. Только опиум… Езерский понимал, что, прежде чем начать строить семью, он должен порвать с этой порабощающей привычкой. И молодой человек непременно собирался это сделать.

* * *Раиса Сергеевна вошла в маленькую комнатку постоялого двора, находившегося в нескольких часах езды от Варшавы. То, что предстало её взору, заставило слёзы навернуться на глаза.

Она тронулась в путь, едва получив послание, написанное незнакомым почерком, говорящее о том, что с Александром случился несчастный случай.

Не зная подробностей, madame Игнатьева заранее винила во всём невестку. Она всегда была против этого брака, а теперь и вовсе собиралась предпринять необходимые меры.

Встретил Раису Сергеевну немолодой француз, который, собственно, и написал ей.

— Что с моим сыном, месье Леметр? — понизив голос до шепота, спросила графиня.

— Madame, мне очень жаль, но ваш сын сильно пострадал, упав с лошади. После этого он уже неделю не приходит в себя, но жар спал…

Раиса Сергеевна уже не слушала детектива.