Кое-как сообща убедили, но старший лорд нет-нет да сетовал, что химеру отпустили с миром. Кажется, он вполне был согласен в этом вопросе с Зулом Вилардом: хорошая химера – мертвая химера.

Так и получилось, что в Орлиные Крылья вылетели вчетвером. Нари опасалась, что дедушка останется погостить и задержится до тех пор, пока не придет время возвращаться домой.

По лицу старшего лорда, когда он недоверчиво осматривал стены родового замка Арне, можно было предположить именно это. Слишком тонкие стены и не зачарованы магией! Слишком много слуг-людей! Можно ли на них полагаться? В безопасности ли здесь его драгоценная внучка?

Когда дедушка отвернулся, Нари с мольбой посмотрела на отца, надеясь, что тот прочтет в ее глазах призыв о помощи.

Маргарита тоже обернулась на мужа с надеждой: лорд Ньорд и лорд Арне превращали любой разговор в пикировку – если отец Скайгарда останется, то отдых будет безвозвратно испорчен.

Скай улыбнулся кончиками губ, едва заметно кивнул: «Так и быть, мои девочки, выручу вас».

– Отец, я бы хотел попросить твоей помощи, – обратился он к старшему лорду.

Тот уже давно не слышал от сына подобных слов и приосанился, даже голос стал строже, да и весь вид говорил о том, что он всегда знал: однажды его помощь снова понадобится.

– Да, сын?

– Конфликт между пикси и гномами зашел на новый виток. Кажется, я исчерпал все возможности их утихомирить…

– Скай, ты слишком мягкий и податливый! – старший лорд сразу оседлал своего любимого конька.

Маргарита и Нари вздохнули с облегчением: хитрость Ская удалась. Уже прощаясь и, целуя отца в щеку, Нари прошептала:

– Люблю тебя, папуля.

Ты лучший!"

"Если бы Скайгард знал, какова истинная причина радости Нари, то незамедлительно бы вернул дочь под защиту стен замка. Вслух он этого не говорил, но в душе был согласен с отцом: химерам не место в Небесных Утесах, от них лучше держаться подальше, какими бы благородными те ни казались.

А Нари хотелось прыгать от счастья: она стала на шаг ближе к Керину. До начала златеня – первого летнего месяца – осталось три дня. И она обязательно найдет способ выбраться из дома незамеченной!

Маргарита и Нари в последний раз навещали родных зимой.

Обещали прилететь еще перед днем рождения Нари, но дела помешали.

Маргарита никому не созналась бы в том, что ей помешали вовсе не дела, которых все равно никогда не переделать, а нежелание возвращаться в родной дом. С каждым годом она все яснее понимала, что чужая здесь. Хотя отец и мать неизменно были рады видеть ее и внучку, иногда она замечала на их лицах что-то вроде отторжения. Вот уже восемнадцать лет прошло с тех пор, как мир снова стал единым.