– Что это вы делаете, леди Ньорд? – спросил он с напускной строгостью, пытаясь обратить все в шутку.

– Целую тебя, химера, – прошептала я.

В моем голосе он угадал подступающие слезы. Неужели я ошиблась в его чувствах ко мне? Керин взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза. Он смотрел так долго, так нежно, что сердце готово было разорваться от этой нежности.

– Нари, моя родная… Если я тебя поцелую, то навеки привяжу к себе. Поцелуй влюбленной химеры словно яд для неокрепшего сердца. Ты никогда не сможешь меня забыть.

Влюбленной химеры… Он любит меня! Больше ничто не важно!

– Я и так тебя никогда не забуду, Керин, – ответила я и тихо добавила: – Я тоже тебя люблю.

И тогда он поцеловал меня. И мне казалось, будто я пью солнце и его золотой свет заполняет меня всю целиком, вытесняет без остатка все страхи из моей души, оставляя лишь покой и радость. Я больше ничего не боялась. Мысль о том, что я теперь невеста, стала вдруг казаться такой незначительной. Я знала, что найду способ отправиться в мир людей и появлюсь в Селисе в первый день месяца, где у фонтана будет ждать Керин. А потом… Мы что-нибудь придумаем.

Керин выпустил меня из своих объятий, но мир изменился навсегда. Я люблю и любима. И стану бороться за свою любовь.

Даже когда мы шли к замку, большую часть дороги держась за руки, даже когда Керин кивнул мне на прощание и они с отцом поднялись в воздух – химера и дракон, летящие рядом, – даже тогда ни капли сомнения не коснулось моей души. Мы будем вместе. Пусть такого союза не было раньше и никогда не появится впредь.

Позже в тот день, когда папа вернулся, проводив Керина до Врат Небесных Утесов, я позвала родителей в гостиную.

– Мама, папа, я вас очень люблю, – сказала я. – Но наступило время рассказать мне все. Я знаю, что драконы брали в жены человеческих девушек лишь для того, чтобы те родили им наследника, а после этого умирали. Так, папа?

Я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза, которые он не успел отвести. И за короткую секунду я увидела, как сменилась на его лице гамма чувств – ужас, стыд, боль…

– Да, моя радость.

Тут мама взяла меня за руку.

– Нам кажется, что все в жизни должно быть четко разделено – добро и зло, черное и белое, – начала она, осторожно подбирая слова. – Однако жизнь такая сложная штука… Иногда оказывается, что твой злейший враг вдруг становится самым родным и близким человеком.

И они все мне рассказали. Сидели рядом, взяв за руки, будто пытались удержать на плаву, и говорили, говорили… Мне было страшно и больно, но я уже готова была принять эту правду. Тем более что в словах мамы я услышала кое-что очень важное для себя.