А потом, не скрывая отчаяния, бросаю:

– Тогда… Тогда ударь меня, Айренир Ден’Эррайн. Всего один раз. Но так, чтобы я возненавидела тебя. Иначе… иначе не смогу забыть…

На его губах мелькает улыбка:

– Глупая. Ну, раз ты этого хочешь…

Не успеваю ни закричать, ни зажмуриться. Он прижимает ладони к моим щекам, захватывая лицо в плен. А еще через миг я оказываюсь лежащей спиной на матрасе, а Айренир – возвышающимся надо мной. Волосы дроу падают с плеч серебристой шелковой пеленой, отгораживая нас от всего мира. Остается только его лицо, его глаза, его взгляд.

И я застываю, вытянувшись в струну.

Позабыв, что надо дышать.

Он молча сглатывает, а после наклоняется ко мне. И, когда его губы уже готовы коснуться моих, я ловлю тихий шепот:

– Отпусти меня, Эль. Дай уйти с миром. Дай возможность переродиться.

Его прикосновения обжигают меня. Выгибаюсь дугой, обвиваю принца руками и ногами, хочу прижать к себе, но вдруг понимаю, что пытаюсь схватиться за воздух.

Айренир и палатка тают. А я в считанные доли секунды оказываюсь сидящей за знакомым столом, в кабинете ректора Светлой академии!

– Что? – кричу, пытаясь вскочить.

Но чьи-то сильные руки властно удерживают меня.

– Тише, нира. Не знаю, что вам привиделось, но результат налицо. Смотрите!

Поцелуй продолжает гореть у меня на губах, глаза застилают слезы, а из горла рвется отчаянный крик. Но я молчу. До боли в суставах сжимаю кристалл, который по-прежнему продолжаю держать в руках, и молчу.

Потому что артефакт больше не обжигает запредельным холодом. Он пульсирует живым теплом, а его гладкую поверхность пронизывают золотистые искры.

– Повелитель Эрионар связал вашу вторую сущность, а вместе с ней и силу, дарованную фениксом, – раздается над моей головой удовлетворенный голос Садарна.

 – Если бы вы были обычным эльфом, как я, например, то для вас это означало бы запечатывание резерва. Но вы сид, нира, а у сидов резервов нет. Вы ходите по земле, дышите воздухом, впитываете солнечное тепло – все это на Эретусе пронизано магией. И даже когда вы думаете, что утратили ее, она все равно рядом с вами. Нужно лишь уметь ее видеть.

– И… и что это значит? – тихо хриплю.

Перед глазами стоит лицо Айренира и его прощальная улыбка.

– А то, что мы начнем с самых азов.

Считайте себя младенцем, который впервые учится ходить и говорить.

– А феникс?

– Когда вы будете крепко стоять на ногах, мы вернемся к нему. Все, можете отпустить кристалл. Он свою роль уже выполнил.

Я медленно разжимаю пальцы и прячу руки под столешницу, чтобы ректор не видел, как они дрожат.

Садарн обходит стол и садится в кресло напротив меня. С минуту задумчиво разглядывает кристалл, в котором затихают золотистые всполохи, а потом говорит:

– Мне очень редко встречаются ученики, подобные вам.