Будто некая чужеродная сила пытается перековать меня на свой лад, а я даже Арисмилинкль не могу отбросить – мои пальцы вплавились в него, приросли. Я не могу их разжать.

– Давай, Эль! – рычит Эрионар мне на ухо. – Ты должна его подчинить!

– Не… не могу! – выдыхаю, понимая, что он был прав: я еще не готова.

– Можешь! – он встряхивает меня за плечи. – Приди в себя! Борись, или я сейчас прекращу все это, и ты никогда не вернешь свою магию!

Разряды становятся все сильнее и продолжительнее. Чувствую, как они подбираются к голове. Феникс пытается захватить власть над телом, но больше всего ему нужен мой разум.

Если это случится, я погибну как личность. Все мое прошлое, надежды, мечты, все, кого я любила и ненавидела – окажутся незначительным воспоминанием на дне его подсознания.

А я не хочу! Я не могу позволить себе исчезнуть как личность!

***

До боли зажмуриваюсь и, стиснув зубы, сосредотачиваюсь на яйце. Усилием воли перехожу на магическое зрение, как учил магистр Садарн. И только тогда прозреваю.

Гарвейн едва удерживает бушующий поток темной магии, который ревет надо мной, словно десятибалльный шторм.

Столб черного вихря вздымается так высоко, что его верхний конец теряется из глаз под сводами Архива. В завывающем мраке вспыхивают багровые молнии.

Эрионар сдерживает точно такой же вихрь ослепительно-белого света.

Оба вихря с ужасающим ревом сталкиваются между собой и тут же разлетаются в противоположные стороны, рассыпая жгучие искры. Не сразу, но правда обрушивается на меня: если эти вихри сойдутся и переплетутся между собой, у меня ни останется ни единого шанса! Феникс полностью захватит меня!

– Давай, Эль, соберись! Я знаю, ты можешь! – сквозь вой и грохот доносится уверенный голос Эрионара.

 – Я верю в тебя!

– Давайте, нира, – подбадривает Гарвейн. – У вас все получится! Мы поможем!

И я делаю ход.

Самое трудное это сконцентрироваться на обоих потоках одновременно. Я вполне способна подчинить их по одному, понемногу, не торопясь, с помощью моих ассистентов. Но это не тот случай.

Для начала вычленяю и захватываю по плети от каждого вихря.

Самой маленькой, самой слабой плети. А потом мысленно дергаю на себя, сплетая воедино, как пряжу. Представляю, что Арисмилинкль в моих руках – это веретено. И начинаю потихоньку крутить его, нанизывая витки магической пряжи.

– Молодец! А теперь не спеши! Не дай ему сорваться!

Не дам!

Алмазное яйцо в моих руках раскаляется. Феникс не хочет сдаваться. Испепеляющий жар пронзает пальцы и ладони, заставляет сорваться с губ болезненный стон, а глаза – наполниться слезами.