Не смейте меня касаться без моего разрешения. Сейчас без пяти семь, мой рабочий день давно закончился, и вы не мой больной, сейчас вы просто посторонний молодой мужчина, хватающий меня за руку. Я понятно объяснила?

— Очень. Так понятно, что мне еще больше хочется разложить тебя на кровати, — дальше я уже не слушаю, просто спускаюсь по лестнице, не оборачиваясь на этого урода. Главное не поддаваться на его провокации, тут кое-кто оказался прав. Орлов-самое настоящее говно, и по его взгляду сразу становится понятно-лучше с ним не пререкаться и не связываться. Не пойду больше одна в палату.

Вышла на крыльцо, а тут как из ведра льет. И зонтик остался в ординаторской. Нет, возвращаться не буду.

— Переоделся, а она уже сбежала, даже не попрощавшись. Это вообще-то дурной тон уходить, не сказав до свидания. Ты не знала об этом, лапа моя? — откуда ни возьмись появляется Марк.

— Спасибо, что сказали, буду знать. А вы на машине?

— Ешки-матрешки, дай запишу в календаре сие знаменательное событие, это ж надо, сама попросилась ко мне в машину.

— Вообще-то я хотела попросить дойти с вами до машины, чтобы потом вы мне одолжили ваш замечательный зонт.

— Ну какая ты все-таки поганка, ведь могла подыграть.

— Зачем? Мне просто нужен зонт.

— Пойдем, — Марк открывает зонт, который как нельзя лучше, оказывается достаточно большим, и мы спускаемся по лестнице. Идем минут пять, шлепая по уже образовавшимся лужам. Как только мы доходи до машины, он открывает переднюю пассажирскую дверь и указывает на место глазами.

— Садись.

— Мне зонтик нужен."

"— Слушай, я из-за тебя не успел посетить очень нужное место. Сразу ринулся на поиски твоей юбки. Так что садись в машину быстрее, мне бы хотелось посетить сие место вовремя, — надо же, да он интеллигент, так говорить о туалете. Смотрю на сиденье-и хочется, и колется, но в очередной раз понимаю, что это неправильно и еще больше подтолкнет его к действиям.

— Да садись ты уже, достала думать, — буквально запихивает меня в машину. — Можно подумать я ей ребенка предложил сделать, — ворчит себе под нос, закрывает дверь и садится на свое место. Заводит двигатель и выезжает с территории больницы.

— Кстати, о детях.

— Боже, только не спрашивай почему у меня нет детей и жены. Это такой же дебильный вопрос, как почему ты еще девственница, — поворачиваю к нему голову и в который раз хочется его ударить.

— А вы уверены, что она самая?

— Ну тут два варианта: либо да, либо нет. Если второй вариант, то тебя скорее всего изнасиловал твой отчим, — поворачивается ко мне, пристально заглядывая в глаза. — Черт, прости, я все время забываю, что надо быть более тактичным с женским полом. Да и вообще, быть чуточку деликатнее. Не раздувай ноздри, Марин, тебе не идет.

— Меня не насиловал мой отчим.