— А когда совсем невмоготу?

Хаджар прикоснулся пальцами к мечу.

— Тогда я вспоминаю о том, что на том пути, на котором стою, никто не умирает от старости в постели, в окружении внуков и правнуков, — прошептал генерал. — во всяком случае — я таких не встречал, юноша. Нас всех где-то, одних раньше, а других позже, поджидает чужое железо. И после встречи с ним — боль уйдет.

Арсарел покачал головой.

— Печальное видение своей судьбы, — протянул голем. — Если конец всегда один для всех, то тогда в чем смысл твоей борьбы?

« В чем смысл твоей борьбы?».

Хаджар уже и вспомнить не мог, как часто ему задавали этот вопрос. И, когда он был моложе, наивнее, честнее и доблестней, то, удивительно, но не всегда находил ответа.

Отомстить за мать и отца? Принести справедливость в Империи? Добраться до сути вещей? Поставить богов на место? Спасти жену?

Да, наверное, это все были достойные цели, но самые ли честные ответы на озвученный вопрос.

В чем смысл его борьбы?

Правда в том, что спустя бесконечные войны и века, Хаджар все еще не знал ответа на этот вопрос. В чем причина, по которой он пролил крови больше, чем находилось в океане. В чем суть его пути и…

Хаджар посмотрел на сидевшего рядом с ним Арсарэла.

Он моргнул.

Перед ним сидел он сам. Только моложе. И честнее. И доблестнее. И плащ другого цвета.

Он моргнул еще раз и вот он уже сидит на камне, а перед ним лежит молодой генерал посреди океана трав, смотрящий на высокое небо, где плыли тяжелые кучевые.

Моргнул в третий раз.

Хаджар лежал в мире своей души и смотрел на облака. Поодаль от него на камне сидел Враг, обмотанный черным порванным плащом со спрятанным под капюшоном лицом и на его сухих, сморщенных от старости запястьях,

— Просыпайся, ученик, — произнес голос на камне. — и вновь все забывай.

Хаджар моргнул. Под светом заходящего солнца он сидел один во внутреннем дворе Танцующей Луны, а на его плече верещал демон.

Глава 1856

— Я уж думал ты и дальше дрыхнуть будешь, — выдохнул Хельмер и уселся на свой миниатюрный трон.

Хаджар огляделся. Солнце еще только-только опускалось к горизонту, а во внутреннем дворике уже никого не оказалось.

— А где…

— Ушли минут пятнадцать назад, — Хельмер отчаянно пытался откупорить бутылку вина, но та все никак ему не поддавалась. — Но ты не переживай, раньше, чем после заката, они все равно не выйдут в путь.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что сокровищница Пепла открывается только от света седьмой ночной звезды, когда не светит солнце, — подмигнул Хельмер, уже практически бантиком завернувшийся вокруг неподдающейся бутылки. — У Эша всегда душа лежала к поэзии, так что я бы не удивился, если бы стражу входа надо было еще прочитать какую-нибудь поэму о Бродячих Пнях.