Если бы не тот факт, что они находились в стране бессмертных, где жители презрели оковы времени и существовали сквозь эпохи; и то, что у мечника слегка светились совсем не человеческие глаза, его можно было бы принять за живое существо.

Но это лишь обман.

Очередной мираж Безымянного Мира.

Перед ним сидел вовсе не человек, а голем. Бездушный и пустой. И, в отличии от многих своих собратьев, он, как и Орун когда-то, не ведал о том, что не является живым в полном понимании этого слова.

— Больно? — спросил Хаджар.

Арсарел дернулся и в его глазах вспыхнул огонь.

— А ты как думаешь, тернит? Думаешь это не больно терять всю семью? Думаешь, что я, бывает, по ночам не вою от того, как сильно мне хочется… хочется…

— Сжечь все вокруг? — подсказал Хаджар.

Бессмертный дернул, словно от удар кнута и застыл. А затем кивнул. Медленно и прерывисто. Как если бы неожиданно для себя, наконец, смог подобрать нужное описание чувству.

— Откуда ты…

— Мой дядя убил мою семью, — перебил Хаджар, провожая взглядом последние всполохи гаснущего святила. — А мои мать и отец заключили сделку с демоном, чтобы я появился на свет. А затем убили брата. Моя названная дочь почти отправила к праотцам мою беременную жену. А мне пришлось своими же руками убить столько тех, кого я называл друзьями и достойными людьми, что я уже устал считать.

Хаджар чувствовал, как покрова Холода ложатся ему на плечи. А вокруг его кресла по земле расползались узоры инея, выкрашивающего сырую землю синими штрихами.

— И иногда, когда садится солнце, — Хаджар кивнул в сторону заката. — я сомневаюсь в том, чего хочу больше. Заснуть и больше никогда не просыпаться. Или в том, чтобы пожар на небе перекинулся на землю и все, наконец, исчезло. Хотя, наверное, Ляо Фень сказал бы, что разницы нет.

— Ляо Фень? Погибший бог мудрости?

— А? — дернулся генерал и помотал головой. Он и сам не знал, почему упомянул этого бога.

Они замолчали. Голем, лишенный души и генерал, внутри души которого спал самый жуткий монстр, которого только видел этот мир. Называемый Врагом Всего Сущего, тот кто дважды пытался уничтожить Безымянный Мир.

Для большинства — сродни мифу или сказанию. А для Хаджара — одновременно узник его разума и палача его души, ждущий подходящего часа, чтобы уничтожить Хаджара изнутри и завладеть его телом.

— Как ты справляешься с этой болью? — Арсарел потер грудь, но по его интонации было понятно, что говорит он вовсе не о следе от щепки."

"Солнце уже рухнуло за горизонт, исчезнув за холмами и горами, а небо вспыхнуло соцветием безучастных отблесков далекого, холодного света. Цветы в Звездном Саду раскрыли свои бутоны, обратив взгляды на миры смертных.

Хаджар пожал плечами.

— Стараюсь о ней не думать.