Приятно, очень приятно иметь с вами дело, — с шутливой отмашкой рыжуля удаляется. Только топот ее шагов по старым ступеням управления вниз и слышен.

— Как вам удалось? — тут же после ухода строптивицы восклицает Бэриот Дортвуд. Кажется, он в курсе непростого характера леди Стромгейл.

— Секрет. Обвинения сняты?

— Да, но в личное дело этот эпизод занести придется, ничего не поделать. И я продолжу выяснение всех обстоятельств, пусть формально расследование подлежит прекращению. Вы были правы. Эдвард определенно бы не один прошлой ночью. Компанию юношей видели неподалеку от зоосада после полуночи. Но из-за того, что было темно, очевидец не может дать описание. Вам лучше поговорить с шурином. Мне он наотрез отказался выдать собутыльников. Должна быть причина, почему он продолжает их покрывать.

— Благодарю, — и я действительно имею это в виду.

Бэриот мог оказаться человеком гораздо хуже, и тогда мне бы пришлось знатно потрудиться. Но несмотря на некоторые трудности, дело удалось разрешить быстро.

А еще следователь пообещал продолжить поиски причастных, пусть их и нельзя будет ни в чем обвинить. Конфликт с Жозефиной, признанной потерпевшей, уже улажен.

— Идемте, заберете своего хулигана.

Снова идем вниз, в полуподвал где за решетками содержат задержанных. По сравнению с этим утром их стало еще больше. У Эдварда соседей тоже прибавилось. Может, поэтому его надменное лицо теперь совсем жалкое и несчастное, как у побитого щеночка.

— Эккарт, — страж этого подземелья после короткого разговора с Бэриотом отворяет решетчатую дверь клетки, грозя массивной дубинкой остальным жуликам, и подманивает к себе юношу.

Его едва ноги держат.

Даже встретившись со мной взглядом, Эдвард не выходит из себя.

Апатия сменяется шоком только когда на крыльце управления я замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощечину.

Так надо.

Поблизости никого, но вон в тех кустах сидят репортеры в засаде. А из здания напротив кто-то пристально глядит в нашу сторону.

— Какого…Варрх тебя задери, безмозглая женщина!

— Скажешь еще одно ругательство, ударю снова. Пошли.

Не жду и иду вперед, даже не оборачиваюсь, чтобы понять, что замешкавшись и проклиная меня под нос Эдвард плетется следом.

Хотя бы молчит. Безропотно залезает в карету, сверкает ненавистью, но обиженно решает оставить ругательства при себе. Так и добираемся домой в тишине.

На крыльце в этот раз никто не ждет.

— Голоден? — я останавливаю Эдварда, когда он уже собирается подняться к себе наверх.

— Не трогай меня! — блондин сбрасывает с плеча мою руку. На щеке алое пятно в виде ладони от удара. В уголке губ пятнышко запекшейся крови. А вот это уже не моя работа.

— Я вчера слетел с катушек, потому что много выпил. Больше не повторится. Забыли?

Не безнадежен паренек.