И даже графиня Брук, та самая, чей муж — первый консерватор империи и приверженец традиций, а также ярый шовинист — вполне себе мило мне кивает, хотя мы пока что друг другу официально не представлены.

— Юнис, давайте я всех вам представлю, — начинает императрица знакомство.

— Это Жозефина, — мои брови летят вверх.

Поскольку я герцогиня и формально титул мой выше всех присутствующих дам, именно мне, а не меня им и представляет императрица, как и престало хозяйке дома. Но первым представляют обычно самого высокого по статусу среди присутствующих, а последним — не в обиду — самого низшего.

Так что, факт, что Ингрид начинает с Жозефины, очень удивляет. Кто же такая моя подруга на самом деле? Нужно было не скромничать и спросить у нее напрямую раньше.

— Моя младшая и единственная сестра! — гордо провозглашает императрица.

Нет. Слов.

И я еще чувства ее жалела! Боялась задеть рану на сердце Жозефины. Вот же лисица!

Младшая сестра Ингрид и свояченица императора хитренько улыбается, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Ини, не стоило утруждаться, мы с Юнис давние подруги.

— Вот как? А я не знала. Юнис, Жози у нас немного самобытная, она с детства такая. Я рада, что вы дружите, моя сестра обычно предпочитаем общество зверей общению с людьми, как бы я не старалась изменить эти ее привычки, она очень упрямится.

Кажется, ее величество действительно переживает о своей младшей сестре.

Но Жозефина, вот же партизанка! Никто и не догадывается, а кто знает — молчит! Даже Лавиния, которая ее безумной в своих статьях называет, в страшном сне может представить такой поворот событий.

Божечки!

Рыжеволосая бестия закатывает глаза в ответ на причитания сестры и посылает мне довольную улыбку. А отношения у них действительно теплые, семейные. Это заметно невооруженным взглядом. Интересно.

Далее императрица Ингрид представляет мне графиню Лору Брук, Карину Ричмонд, жену генерала; Пенелопу Воган — дочь мэра, только недавно дебютировавшую в обществе, она самая молодая среди нас.

Вопреки ожиданиям, собравшиеся здесь дамы, попивая чай и кушая пирожные, обсуждают далеко не платья и украшения.

— В Кармии зреет бунт. Полагаю, что очередные налоговые льготы для высшей знати не обрадовали обремененное долговыми бумагами население, — говорит графиня, пригубив чашку.

Леди Пенелопа кивает с обеспокоенным выражением лица:

— Ничего удивительного. Предпосылки подобному появились еще лет пять назад. Когда мы с отцом посещали одну из пограничных провинций нашего восточного соседа, уже тогда встреченные нами караванщики жаловались на растущие постоянно цены на продукты и налоги на скот.

Императрица задумчиво кромсает на блюдце кусочек торта.