— Вы понимаете, Шарлотта, что одно неверное слово и дорога вам на виселицу?

Девица вздрагивает, ее огромные голубые глаза слегка увлажняются, но она упорно кивает.

— Хорошо. Я уделю вам время завтра, а сейчас…

— Но это важно! Я же для вашего же блага стараюсь!

Ха…мало мне было одной компрометирующей ситуации.

— Эдвард! — окрикиваю пытающегося выскользнуть через окно братца. — Иди сюда.

— Ваша светлость, лучше нам поговорить наедине…

От одного моего взгляда девушка замолкает. Я не позволю играть с собой.

— Пошли, Эд. Послушаем, о чем нас так хотят предупредить.

Брат пусть и удивлен, но кивает и со всей серьезностью идет следом.

Пересекаю коридор и в одной из закрытых для посещения гостей гостиных киваю Шарлотте, чтобы начинала. Раньше начнет, раньше закончит.

Эдвард разглядывает девицу с любопытством, по нему видно, что он не может понять, что происходит.

И не он один. Но раз она говорит, что дело касается Юнис, то я должен выслушать.

Шарлотта начинает рассказ.

И все это чистой воды бред. Но, прежде чем я могу вставить хоть слово, Эдвард перебивает, разглядывая девушку словно забавную зверушку:

— Значит, если подытожить, вы говорите, что наш дядя Гордон стоит за покушением на брата, а также это на него работал Уоллис, и начиная от ордена Джареда и заканчивая проблемами в компании, все беды в семье были его рук делом? Я правильно понимаю?

— Да. Но еще я говорила…

— А также, — перебивает ее братец в этот раз строго, вся юношеская спесь покинула его взгляд, будь я на месте Шарлотты, не выдержал бы такой холодности: — Вы также утверждаете, что с дядей заодно и герцогиня, жена моего брата, Юнис?

— Да!

— На каком же основании? — Эдвард вдруг приторно улыбается.

Шарлотта расслабляется.

— По городу ходят разные слухи, семья, что меня приютила, считает, что ее светлость опасна. Ее воззрения не соответствуют высшему обществу к тому же, не подозрительно ли легко она предугадывает события? Даже то, что герцог вернется, как могла она не колебаться? И, если честно, то, какая герцогиня сейчас, и какой она была до отбытия его светлости в прошлом году — разве не слишком разительны перемены? Как может человек так поменяться?

Воцаряется молчание. Но не потому, что слова этой девушки хоть сколько-нибудь оказались похожими на правду.

— И какие же у вас доказательства? Вы же знаете, что голословно обвинить человека, особенно столь высокого по положению, нельзя?

Слава богам, что я взял с собой Эда. У меня от злости нет сил мыслить здраво. С каких пор верность воспринимается как нечто подозрительное?

— Ммм, люди, которые меня приютили — это виконт Алрой и его супруга. Именно они и поведали о том, что едва ли узнают свою дочь. После замужества она прекратила с ними все связи.