— Где Назима они не знают, сегодня объявили в розыск, как пропавшую, — продолжает вводить меня в курс дела Валерий.

— Дебилы… — ставлю им общий диагноз.

— Но все эти их движения ерунда, если… — он оглядывается на адвоката. — Дальше лучше вы…

— Если Адашева Назима Тимуровна станет вашей супругой, господин Тихомиров, — заканчивает Платон Аркадьевич. — Как невеста, а после — жена, она имеет право не давать показаний. Кому какое дело, как супруги делят бизнес? Так что, если этот вопрос решённый, я советую не затягивать. Плюс ко всему, защита в виде брака не помешает и вашей женщине.

Я минимально в курсе ситуации, — он склоняет голову и многозначительно смотрит мне в глаза. — Кое-что могу дорисовать из личного опыта.

— Как не затягивать? — повышаю голос и сжимаю руки в кулаки. — Я — здесь, она — там…

— Заключить брак можно на территории изолятора, — поясняет мне адвокат. — Да, приятного мало, и медовый месяц придётся отложить, но первая брачная ночь вполне осуществима. На суде это тоже будет важным фактором. Ещё было бы неплохо привлечь в качестве свидетелей людей, которые могли бы подтвердить вашу романтическую связь.

У вас есть на эту тему соображения?

— Конечно, — киваю.

— Тогда, вот вам ручка и бумага, — подаёт мне предметы адвокат. — Пишите, мы ВСЕХ уговорим, — нарочито выделяет последние слова.

Я действительно пишу в столбик фамилии и имена тех людей, которым бы помог сам. Набирается таковых с десяток.

Время встречи с адвокатом стремительно заканчивается. Мы едва успеваем обсудить основные стратегии моей защиты. Все обвинения по сути своей смешны, но… накапать можно что угодно и на кого угодно. Особенно если у желающего закапать есть достаточный для этого ресурс.

Как говорится, начать за здравие, а закончить за упокой. Потому мы заранее стараемся закрыть все возможные слабые места, о которых мог знать Михаил.

От мысли, что через несколько дней я смогу увидеть Назиму, и даже провести с ней сутки, мое давление подскакивает, проясняя голову. Я вспоминаю, что мне так и не передали личные вещи, что было бы неплохо подлечить свои гематомы и поесть, а то мою впечатлительную девочку накроет истерика. Мда… не так я себе представлял нашу свадьбу. Если бы знал, сделал все в Питере.

Но… история не терпит сослагательного наклонения.

— Время! — открывая дверь, рявкает конвойный. — У вас минута.

— Можно, — я тяну на себя ещё один листок из блокнота, — хочу кое-что Назиме написать. Доставите?

— Конечно, странный вопрос, — щелкает ручкой Валерий и передаёт ее мне.

Я прикрываю глаза и задерживаю дыхание, максимально пытаясь открыться, чтобы найти слова. Пишу кратко и очень быстро, как сильно люблю ее и ребёнка. Прошу есть и не плакать, обещаю, что скоро все закончится, и мы будем жить спокойно.