— Целоваться будете после, — усмехается, — а пока, вот ваше свидетельство о браке, — небрежно взмахивает бланком.

Забираю документ и сразу передаю его адвокату. Хочется побыстрее закончить. Чувствую, что Назима едва держится на ногах.

— Все формальности окончены, — говорю начальнику изолятора. — Мы можем быть свободны?

— Если у свидетелей нет вопросов, — разводит он руками и переводит взгляд с моих людей на следака и конвойного, — то до шести утра вам положено личное время.

— У нас нет вопросов, — отвечает следователь за всех и хмыкает. — Но вообще, господин Тихомиров, хитрый ход. Браво.

Я сжимаю зубы и терплю это только ради красоты узора. Не хочу открытой войны. Семейные люди могут позволить себе только подпольные подрывные работы.

— Поздравляю, — Валерий поднимается из-за стола и пожимает мне руку. Кивает Назиме.

— Спасибо, — говорю, на мгновение заглянув ему в глаза, и хлопаю по плечу.

Верные люди — это редкая ценность. Я найду возможность отблагодарить.

Назима кусает губы и кидает на меня взволнованные взгляды из-под ресниц. Кладу ее руку на сгиб своего локтя.

— Пойдём, жена…

— Всего хорошего, Константин Петрович, — следом за Валерием встаёт со своего места адвокат. — Мы с вами увидимся через два дня.

— Спасибо, — обмениваюсь с Платоном Аркадьевичем рукопожатием, и мы с Назимой выходим из кабинета. Проходим коридор, до ужаса и ночных кошмаров знакомую железную дверь с решеткой и заходим в комнату для свиданий. Конвойный закрывает дверь за нашими спинами на ключ.

— Костя… — сразу же разворачивается ко мне лицом Назима и кидается на шею.

Я чувствую тихие слёзы у себя на воротнике рубашки и ее горячие губы.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — Мне так страшно было. Пожалуйста, если ты меня тоже любишь. Давай отдадим…

— Тихо! — перехватывая за плечи, резко отстраняю ее от себя и заставляю посмотреть в глаза. — Ты мне веришь?

Закусив губу, Назима кивает.

— Да… Но…

Вытираю пальцами с ее щёк слёзы.

— Давай сейчас мы поступим вот так, — достаю из кармана кольца, которые мне передали вместе с вещами, и кладу их на ладонь. — Не хотел при всех это делать.

Беру ее обручальное и надеваю на палец.

— Теперь ты, жена…

Назима тянется к кольцу. Замираю, прикрывая глаза, и только чувствую, как оно скользит по безымянному. В груди начинает пульсировать болезненным и горячим.

— Я люблю тебя, моя девочка, — подхватив за талию, прижимаю Назиму к себе, а потом к стене. Слепо нахожу ее губы и впиваюсь в них поцелуем.

Она вскрикивает от неожиданного напора, но тут же начинает отвечать мне с неменьшей страстью.

Пальчики скользят по моей груди и запутываются в петлях пуговиц. Дыхание становится глубже. Нагло подхватываю ее платье и запускаю руки под подол.