Он промчался на простом деревенском коне, не до вихрей или Змеев, внутри тряслась и жалко дребезжала каждая жилка, вихрь уже не получится, не удержишь в кулаке, самого размажет по незримым стенам, к тому же надо хоть каплю силы накопить на обратно. Ступеньки дробно простучали под его сапогами, перила разлетелись вдрызг, ибо к конюшне метнулся напрямую.

Из ворот долговязый мальчишка тащил упирающегося коня. Рядом с конем шел гридень, похлопывал и поглаживал, поправлял потничек под узорным седлом. Олег на бегу отпихнул, вспрыгнул в седло, развернул коня.

Дорожка вилась как слепая змея, дважды делала петли, как заяц, убегающий от лисы. Олег свирепел, здесь живут очень уж неторопливо, коня посылал через кусты, рискуя сломать шею себе и животному, а когда за гаем показался легкий теремок, огороженный частоколом из свежеоструганных кольев, не стал искать ворота. Конь задрожал, но послушно ринулся напрямую.

Во дворе с истошным криком метнулись во все стороны куры. Стадо свиней с визгом бросилось к хлеву, а челядины застыли с распахнутыми ртами: красноголовый всадник появился словно с небес.

Конь грянулся копытами, с трудом удержался, остановился, дико вращая глазами. На широком резном крыльце три молодые женщины пряли шерсть. Олег с огромным облегчением узнал в одной ту золотоволоску, что бежала за конем Колоксая, хваталась за стремя, брызгая на конский бок горючими слезами.

Он соскочил, в несколько широких шагов пересек двор. Женщины смотрели блестящими любопытными глазами. На лицах было больше изумления, чем страха.

Он вскочил на крыльцо, глаза впились в лицо золотоволоски:

— Зимородок?.. Колоксай умирает от яда!

Девчонки ахнули, Зимородок напряглась, от лица отхлынула кровь, а голос задрожал:

— Что... что с ним стряслось?

— Отравлен! — крикнул он. — Ты знаешь зелья от ядов?

— Если знать какое, — ответила она невольно, ее пальцы нервно перебирали шерсть. — Если ты знаешь...

— Мертвая вода, — сказал он с дрожью в голосе. — Вода из царства мертвых!

Она побледнела, проговорила медленно, закусив губу:

— Против мертвой воды нет отворота.

— Не лечения, — поправился он быстро. — Хотя бы замедлить чуть! Я не сказал другим, но вода тянет в свой подземный мир, а с нею борется только солнце. Но как только скроется за краем земли...

Она прошептала:

— Я попробую... Отец оставил мне маленькую баклажку... Говорил, что там зелье, против которого бессилен любой яд. Правда, мертвая вода — не яд, но... Кто отравил?

Он сказал со злостью:

— Женщина! Женщина, которой он доверился."

"Зимородок смотрела расширенными глазами, лицо стало белее снега.