Двое стражей, толстые и красномордые, лениво взирали на проезжающие подводы. Им под ноги сбрасывали по булыжнику. Олег не успел приблизиться, как набежали добрые молодцы в кожаных передниках, расхватали камни. Утащили во двор, где уже слышались звонкие удары железа о камень.

Мыта с него не запросили, пеший. Он видел, как по ту сторону ворот с десяток дикарщиков обтесывают глыбы в булыжники, укладывают взамен сгнившей бревенчатой мостовой. Телеги объезжали работающих стороной, возницы ехидно покрикивали, делали вид, что вот-вот задавят своими смирными конягами, а те послушно всхрапывали и прикидывались, что готовы понестись вскачь...

С той стороны через ворота выезжал на толстом коне такой же толстый мужчина в кожаных доспехах, голова непокрыта, сапоги сияют, смотреть больно. С презрением посмотрел на Олега, зычно гаркнул стражам:

— Почему пускаете всяких?

Стражи на его красное лицо взирали без страха. Один отмахнулся:

— Да брось... Смотри, какой тощий! У него в одном кармане блоха на аркане, в другом — вошь на цепи.

— А вдруг лазутчик?

— Да ты погляди на него, — возразил страж.

Мужчина недовольно засопел. Конь под ним, воспользовавшись остановкой, чесался, натужно сопя, всхрапывая, а когда закончил, вздохнул так тяжело, словно перевез гору из Родоп в Бескиды.

— Ну и что, если рыжий? — возразил всадник. — Хотя с другой стороны, какой дурень пошлет ры-жего, они ж заметные... Эй, рыжий, ты чего в наш город?

Олег ответил честно:

— Не знаю. А какой это город?

Мужик отшатнулся, конь всхрапнул и чуть присел, принимая тяжесть на круп. Стражи выпятили глаза, один что-то сказал вполголоса, другой ругнулся. А всадник вдруг икнул, раздулся еще больше, внезапно запыхтел, словно вылезающее из квашни тесто. Из широкой пасти внезапно вырвался раскатистый довольный смех, больше похожий на конское ржание, дар богов людям. Пурпур утренней зари играл на его могучих плечах, переходил на широченную грудь, высвечивая выпуклые и широкие, как щиты, пластины, внезапно выхватывал ровные валики мускулов живота, выпуклые и крупные, как валуны.

— М-м-молод-д-д-дец, — наконец выговорил он сквозь смех. Утер слезы, бросил все так же весело: — Ущучил так ущучил!.. Какой, мол, город... Видать, тоже поскитался по свету... А здесь, братец, знают только этот город и думают, что вот там за околицей земля вовсе кончается!

Он проехал мимо, на Олега пахнуло конским запахом, ароматом свежей кожи седла. За воротами этот бывалый воин, который уже знал, что на земле помимо этого града есть еще несколько, обернулся и помахал рукой:

— Ежели ты перешел лес и не заметил, то знай, ты уже в Артании!.. А этот город зовется Яблоневым.