Почему она так решила, Дэнир не знал, но решил не переубеждать ее в обратном. Он не злоупотреблял чтением мыслей любимой женщины, поскольку было больно каждый раз узнавать о презрении и снисходительности, которые она к нему испытывала. Легче было делать вид, что он верит в ее любовь и восхищение.

Откуда взялось ее презрение?

Он часто задумывался, что делал не так, почему Оксия не смогла полюбить его. Ответ был неоднозначным. Или эта женщина не умела любить по-настоящему, или  он слишком сильно любил ее, выполняя любое желание, что в итоге привело к презрительному снисхождению с ее стороны.

Герцог вдруг понял, что очень устал выполнять любой каприз Оксии Варниус и что больше не любит ее, как раньше. Понимание последнего обстоятельства потрясло его тем, насколько вдруг стало пусто внутри, там, где всегда было горячо и больно. Наверное, к этому все шло давно, а понимание того, что той, кому он посвятил жизнь, абсолютно наплевать на его просьбы, и она собиралась убить его внука, стало последней каплей.

— Отец, — Дэнир вздрогнул от глухого и взволнованного голоса сына, незаметно подошедшего к нему.

— Какие прогнозы насчёт Ансара? Он будет жить? — Андрис с искренним беспокойством вглядывался в лицо друга. Наверное, Ансар был единственным человеком в империи, к которому Андрис испытывал искреннюю привязанность, поскольку дружил с ним с детства.

— Будет, сын, — немного подумав, твёрдо ответил герцог.— Теперь будет.  Ему станет лучше.

— С чего ты взял? Откуда такая уверенность? — с недоумением в голосе поинтересовался Андрис. — Выглядит Ансар точно также, как вчера или позавчера.

— Потому что с сегодняшнего дня его больше не будут травить, — спокойно ответил герцог, твёрдо смотря в растерянные глаза Андриса.

Сын побледнел, в глазах появилось недоверие."

"— Ты... вы... я не понимаю... Ансара отравили?! — он во все глаза уставился на отца.

— Мы с Оксией травили его, — лицо герцога совершенно не выражало эмоций, а на Андриса смотрели пустые потухшие глаза. Страшные в своей безэмоциональности. — Больше я не позволю ей делать это, поэтому Ансар пойдёт на поправку. Надо привезти Катрину, чтобы ухаживала за ним.

— Но Кат мертва, — уставился на отца побледневший Андрис, вспомнивший то, что уже несколько месяцев пытался забыть.

 — И дети... они... — голос все же изменил ему. Единственный сын... тот шустрый мальчик, который раньше писал ему письма, требуя за общение с ним оплату его пребывания в приюте Мадлен Роннигус, погиб от рук грабителей. И это известие неожиданно причинило сильную боль эгоисту и себялюбцу Андрису Йоргусу, которая до сих пор не утихла.

— Они живее всех живых, Андрис, — устало проговорил Дэнир Йоргус, отводя взгляд от лица сына.