– Ну-ка, ну-ка! – оживился Лихачев. – И что?

– Уклончиво всё. Я спросил, где искать. Он ответил: «Всё давно так близко, как только возможно».

Лихачев несколько секунд шел молча, размышляя. Потом спросил, понизив голос:

– Кто-то… из ваших?

– Говорят, что нет, – так же тихо ответил я.

– Прости, но у тебя с Миланой что-то было?

– Угу, – промычал я.

– Ну и?

– Она – обычный человек, – ответил я. – Нет, не обычный… Она – хороший человек!

– Тогда куда уж ближе-то, – задумчиво ответил Лихачев. – Черт, мы чего-то не понимаем. Как я ненавижу эту инопланетную жуть… Знаешь, как устроен организм стражи?

– Даже знать не хочу, – резко ответил я.

– Разумно, – согласился Лихачев. – Но это еще ничего. Гнездо так вообще не материально… Наблюдатель необязательно должен быть человеком, понимаешь, Максим? Даже выглядеть как человек не обязан. Может, эти кристаллики – их глаза и уши? Может, ветерок из кондиционера – разумная форма жизни. Может, это радиоволна в приемнике!

– Тогда искать бесполезно, – сказал я.

– Вот и я о том. Не стоит рассчитывать на чудо.

Дарина и Милана вошли в зал, остановились. Как-то очень резко.

Следом вошли Елена с Наськой. И тоже замерли. Елена быстро прижала Наську к себе.

Я всё понял, я не дурак.

Я кинулся вперед, опередив и Лихачева, и стариков-разбойников. Выскочил между Дариной и Миланой, остановился.

Во-первых, двери «защищенной зоны» были открыты. Во-вторых, посреди зала стоял стул, а на стуле сидел Иван. Придерживал одной рукой портрет композитора Мусоргского и вроде как с интересом на него смотрел.

Потом медленно повернул голову, посмотрел на нас. Его взгляд остановился на стратеге, он едва заметно кивнул. Потом посмотрел на меня. Сказал:

– Великий был композитор. Пил много, на уговоры завязать не поддавался. К сожалению, людям свойственна тяга к саморазрушению.

Он встал, прислонил портрет к стулу. Неторопливо пошел к нам.

Я услышал, как на руке Лихачева тихо загудел моторчик.

– Полковник, неужели вы будете стрелять в вышестоящего начальника? – спросил Иван с любопытством.

– Я подал в отставку, – сказал Лихачев."

"Голос у него стал какой-то сиплый, клокочущий.

– Ясно, – кивнул Иван. – Тоже выбор.

Он остановился метрах в трех перед нами. Я видел, что он ничуть не боится. Ни меня, ни Милану, ни Дарину, ни Лихачева… никого.

– Думаю, объяснять ничего не надо? – спросил он.

– Не надо, – сказал я. – Вы – Прежний.

– Есть в этом слове обидный оттенок, – улыбнулся Иван. – «Прежний», «Настоящий», «Будущий»… Да, мы переживаем крайне обидный исторический период. Но рано или поздно тварь на орбите сдохнет. Соглашение завязано на него, так что можно будет перелистнуть этот этап. Следующий корабль мы в систему не впустим, это была досадная ошибка.