И…

— Хотя бы то, что мы наконец-таки смогли вдвоем побыть. Поговорить.

— Поговорили?

Да я представляю, как они там разговаривали.

Вот ведь бабник.

Не зря я его посылала. Правильно мне мама говорила, что нужно всегда слушать свой внутренний голос. А он мне как раз и говорил, что надо быть осторожнее. Он меня вроде предупреждал.

— Вот пристала. Поговорили. Правда, недолго, ему потом кто-то позвонил и он уехал. Но…

— Что?

— Тусь, я теперь его ещё больше хочу.

10

Утро меня встречало ароматом чего-то вкусного. Даже показалось, что я ещё сплю, или, вообще, ночью телепортировалась к себе домой, где заботливая мама уже вовсю, готовит мой любимый завтрак.

Но нет.

На кухне суетилась Звягина, ловко перекладывая жареные сырники на тарелку. Вика напевала себе под нос какую-то песенку, в такт пританцовывая бедрами, словно она не на кухне, а на танцполе, и уже успела собрать свою аудиторию.

Я и хотела рот от увиденного открыть, только соседка заметила меня, и шоу одинокой, танцующей поварихи закончилось.

— Тусь, садись за стол. Кормить тебя буду.

Пододвинула ко мне кружку с чаем, и банку малинового варенья.

— Ну, чего стоишь, как вкопанная? Садись давай, остынут ведь.

— Ты готовить умеешь?

Я и не пыталась скрыть удивления. Меня, между прочим, за нос водили, рассказывая, что однажды, из-за обычной яичницы, Вика чуть квартиру не спалила. Я жильем рисковать не хотела, да и готовить любила, поэтому-то одна и стояла за плитой. А тут новости такие. Сенсация просто.

— Шведова, вот не порть момент. В коем-то веке решила подругу побаловать, так она нос воротит. Не хочешь, так и скажи.

Вот блин, похоже, реально пробовать придется.

— Я чуть-чуть. Вчера в зеркало на себя посмотрела, бока лишние увидела.

— Наконец-то. Давно тебе говорю, что пару кг сбросить нужно. Но сейчас можешь трескать спокойно, творог обезжиренный, и у нас сахар закончился, поэтому без него.

Медленно подошла к столу, и сев на своё место, переложила в тарелку самый маленький шарик. На вид, обычные сырники. Румяные такие. Аппетитные.

Чего я сомневаться-то вздумала?

— А сама?

— Ой, да Господи. — Звягина делает укус, и запивает моим чаем. — Всё. Счастлива? Если даже я сама отравиться не боюсь, значит, все съедобно. И, кстати, очень вкусно.

Мне определенно стало легче.

Да просто зеленка вспомнилась. А вдруг ей доложили, что я с Корнеевым общалась, а ей так и не рассказала.

Что за мысли?

Получается, я Вику параноиком называю, а сама не лучше.

Повторяю за ней, и одобрительно головой качаю, мол, соседка ты великий кондитер, а я идиотка неблагодарная.

Вика оставляет меня на кухне посуду домывать, но потом возвращается, разговаривая с кем-то телефону.

— Конечно, Лариса Игоревна. Ждем Вас. До свидания.

Лариса Игоревна — это хозяйка квартиры, которую мы снимаем.