— Как? Ильяс? Я не могу… тут.

— Прошу! — кричу, но вспоминаю слово, данное Самаду. Она ни в чем не виновата. — Прошу… пожалуйста… дай мне десять минут… я… хочу побыть один. Просто побыть один.

— Ильяс, ты… тут серьезная ограда. Впереди. И…

— Ты думаешь я решил покататься с горы? Глупая ты, Воробушек. Я просто воздухом подышу и все. Десять минут.

Сам не знаю зачем мне эти минуты. Просто… подумать о жизни?

О любви.

О том, зачем вообще это все? Эта жизнь, этот мир…

Подумать о том, что в один не прекрасный день все это может взять и схлопнуться в крохотный шарик. Исчезнуть. Не только наша больная насквозь планета. Вся вселенная.

Придут неведомые нам демиурги, боги… и решат, что эксперимент с нами признан неудачным. Мы не имеем права на существование. И все.

Я не сильно религиозен. Может, поэтому в голову лезут такие дикие мысли.

Бог один. И именно Бог предопределил нашу судьбу. Мою судьбу. Кадар.

Я должен нести ее с честью.

Только зачем же Бог меня искушает, вызывая в памяти смех Зои?

— Брат, что случилось?

Тамерлан… Конечно, Надя побежала жаловаться! Нет не жаловаться, я знаю, что она искренне беспокоится обо мне. Глупый Воробушек…

— Не видишь? Любуюсь горным пейзажем. Красиво.

— Да. Красиво. — Там не отвечает на мою шутку. — Когда ты прекратишь издеваться над девочкой?

Они сговорились? Ухмыляюсь, качаю головой… Что мне сказать? Что если я не буду так себя вести с ней, то…

— Я больше не буду. Честно. Только… давай, когда мы вернемся домой ты уволишь ее, а?

— Когда мы вернемся я сама уволюсь. — чёрт, чёрт! Как я мог не услышать ее шаги? С досады стучу кулаком по подлокотнику. — Надя! Ты… ты не понимаешь!

— Я все понимаю. — говорит сдержанно, чтобы я не понял слез в ее голосе, — Тамерлан, можно я схожу в храм. Мне нужно…

— Иди… у тебя есть полчаса, хватит?

— Надеюсь. Извините."

"— Надя! — Там останавливает её, — не спеши, мы подождем. Ты… помолись за нас тоже, если… если можно.

— Можно. Бог один. Он есть любовь.

Любовь.

Нет, только не это… Только не любовь.

Повторяю, понимая, что это бессмысленно.

Я уже увяз в ней, как в сладком меду, увяз так, что не выбраться.

Я люблю её эту девушку с нежным чириканьем, мягкими руками, сладкими губами.

Я никогда не видел ее лица, но это не важно.

Все не важно.

Я люблю…

Глава 18.

Это очень больно — любить. Я это знаю. И мой брат знает. Мы с ним остаемся вдвоем на этой смотровой площадке у обрыва, и думаем о любви. Каждый о своей. Почему-то я уверен, что Тамерлан тоже думает о любви.

— Почему люди не летают, а, Там?

— Почему не летают так, как птицы? Вспоминаешь классику, да?

— А почему нет? Сейчас бы расправил крылья и полетел.

— Ты можешь прекрасно полететь и без крыльев.

— Каким образом? — снова усмехаюсь, заранее понимая, что он скажет.

— Простым.