Когда монах умирает, то чувствует, что поднимается выше, чем в прошлый раз, и оказывается в идеальном состоянии. Он описывает себя, без тени скромности или нескромности, как просветлённого Будду. Тишина становится глубже и дольше.

По прошествии некоторого времени в глубоком молчании я задаю заземляющий вопрос.

— Как долго вы там провели в земных годах?

— Сто, двести лет.

Я и раньше слышал, что когда человек чувствует полную свободу в том, воплощаться ли ему снова или нет, наступает период между жизнями около двухсот лет. Так что ответ звучит правдоподобно.

— Что заставляет вас вернуться?

— Мне не хватает какой-то глубины. Мне не хватает в эмоциях более глубокого слоя.

Он возвращается как девушка-японка. Она симпатичная и пользуется большим вниманием у молодых мужчин. Она добра ко всем, но выходит замуж за человека, к которому стремится её сердце.

Во время свадьбы её закалывает ножом в грудь молодой человек, который, по-видимому, был от неё без ума, неверно истолковал её доброту, и теперь мстит за то, что почувствовал себя преданным. Она умирает в глубокой боли, удивлённая тем, что как мало она, по-видимому, понимала о более глубоких эмоциях.

Ещё одно смутное впечатление, и клиент попадает в Англию XIX века. Он пастор, дослужившийся до епископа. По-видимому, англиканская церковь. Он много работает и усердно учится, сравнивает версии Библии и изучает богословские и философские труды.

Когда он тяжело заболевает, он так и не продвинулся в поисках глубины. На больничной койке его навещают главы церкви и представители аристократии. Он ценит такую признательность, но его сердце она не трогает.

Затем, на смертном одре его посещает какой-то странный проповедник, старик, на которого церковный истеблишмент смотрит косо. Проповедник не отвечает на его вопросы, а кладёт руку на грудь епископа в том месте, где тот был ранен ножом, когда был японкой. Тогда прорываются чувства и инсайты. Он умирает глубоко тронутым. В сессии это нежданный катарсис, тело мужчины извивается от эмоций, особенно после того, как он узнаёт в том старом проповеднике своего нынешнего учителя дзен.

Но, по-видимому, он может пойти ещё глубже. Он возвращается как японец, в жизни непосредственно перед нынешней. Он становится солдатом и достигает офицерского звания на японском военном корабле. Вторая мировая война. В корабль попадает торпеда, и хотя он выживает, сотни его людей погибают. Он испытывает глубокую ответственность, глубокую связь и глубокое чувство вины.

Позже он в самолёте, который сбивают, и он чувствует, что заслуживает смерти.

Теперь он снова японец, терапевт, всегда стремящийся познать более глубокий смысл человеческой жизни.

Я позволяю ему персонифицировать жизни, которые он прожил, и разместить их по кругу.