Я спрашиваю её о наихудшем чувстве и о том, где она ощущает его в теле. Она указывает на верхнюю часть горла: она ненавидит дышать. Другие заряды находятся у неё в груди, животе и в ногах.

Я позволяю ей представить, что напряжение проявляется из этих частей тела, как некая субстанция. Из её ног выходит масса, похожая на йогурт.

Она чувствует некоторое облегчение, и я позволяю ей пойти назад к тому времени в её жизни, когда это напряжение было самыми сильными. Ей пятнадцать, и отец щупает её за грудь.

После того, как мы проработали эту ситуацию катарсически, я спрашиваю о более ранних опытах, но больше ничего не приходит. У неё есть воспоминания о детстве, но нет ощущений предыдущей жизни, или чего-то до этого.

Неделю спустя она звонит и говорит, что этот опыт был для неё странным, но что у неё появились более ясные воспоминания об отце, и что она больше не чувствует побуждения покончить с собой. Она колеблется между жизнью и смертью: и то, и другое одинаково непривлекательно.

Ещё через неделю наша вторая сессия. Девушка чувствует себя некомфортно и беспокойно, особенно в животе и в ногах. В груди у неё спокойно.

— Где вы, в вашей жизни, чувствовали себя наиболее спокойно, наиболее умиротворённо?"

"— На жарком испанском пляже.

— Сейчас вы получаете впечатление о том, что именно делало вас там спокойной и умиротворённой.

Теперь она попадает прямиком в перепроживание. Она в лесу на краю тропического побережья. Чернокожая женщина с тремя детьми, где-то в Мозамбике или в Южной Африке, она светится от счастья: от природы, климата, жизни, мужа, детей, своего племени. Она чувствует себя как дома.

Та жизнь, по-видимому, непосредственно предшествовавшая, заканчивается внезапно и насильственно — в результате войны или, по крайней мере, набега.

Я делаю предположение, что, возможно, она не сколько хочет умереть, сколько тоскует по Африке и о той жизни. Она потрясена, впечатлена, сбита с толку, как будто очнулась от странного сна.

И, как всегда, теперь начинают сыпаться монетки. Теперь она понимает, почему никогда не чувствовала себя как дома в Нидерландах. И почему она не похожа на родных или на других девочек в школе. Она понимает, почему её всегда считали аутсайдером, и почему она себя таковой чувствовала. И почему её привлекают чернокожие — особенно чернокожие мужчины.

Девушка выписывается из психиатрического стационара, но не может убедить психиатра, что больше не склонна к суициду. Но что ещё более важно, он не может её убедить, что она всё ещё склонна к суициду. Его злит её упрямство.

Она заканчивает учёбу и уезжает в Африку работать волонтёром в школе.

Этот случай не является типичной терапией для суицидальных людей. По моему опыту, суицидальные наклонности редко вызваны травмой прошлой жизни.