- Во-первых, - Слава поднимается со стула, - я твоим родителям не звонил, делать мне больше нечего? Ты ведь не школьница, которую мамочкиным выговором, и папочкиным ремнем можно припугнуть… как я думал. А во-вторых: спасибо за добрые слова, я запомню.

Мимолетное чувство стыда улетучивается, едва я вспоминаю угрозы Славы – он не по-мужски себя вел, а сейчас обиженку строит.

- Вот и запомни, потренируй память, - холодно бросаю я, и выхожу из отдела продаж, провожаемая удивленными взглядами мужчин.

Вроде бы, ничего такого ужасного не случилось, даже хорошо, наверное, что Саша с моими родными познакомился, но… но кто-то явно подлость затевал.

И у этого кого-то почти получилось.

Окажись Саша менее терпеливым, или замороченным – либо послал бы мое семейство пешим ходом куда-нибудь далеко и надолго, либо решил, что я сама родных позвала.

Чтобы застолбить его.

- Значит, у вас все серьезно? – в конце рабочего дня у самого выхода меня нагоняет Володя.

И даже не думает понизить голос, спрашивая о моих с Сашей отношениях.

Слышат это все: Слава, достающий сигарету из пачки Мальборо, девчонки из бухгалтерии, медленно стучащие каблучками, и любующиеся на нашу любимую цифру на часах, означающую конец рабочего дня, и остальные коллеги.

Слышат, и хорошо.

- Да, у нас с Сашей все серьезно, - громко отвечаю я, набравшись храбрости.

И жду тихих смешков за спиной, поджатых губ и прочих женских знаков, выражающих презрение.

Но лишь Марьяна кривится от этого известия, и бросает, будто сама себе говорит:

- Максимум, на пару недель, не больше. Тоже мне, «серьезные отношения».

Валентина Ивановна бросает на Марьяну недобрый взгляд, и улыбается мне:

- Хороший он мужик, поздравляю.

- Да, сразу было видно по вам, что, - Наташа краснеет, и улыбается, - что вы понравились друг другу.

Некоторые молча пожимают плечами, и идут к выходу – те, кому неинтересны сплетни, кого ждут семьи, или свои личные дела. А остальные вполне искренне меня поздравляют, и с сердца груз сваливается.

И чего я боялась?

Глупая я все же, очень глупая. Уж давно как школу окончила, а все еще боюсь, что кто-то не так на меня посмотрит, не так взглянет, и мне придется объясняться.

Оправдываться.

Все время забываю, что уже давно выросла, и никому ничего не должна. Вернее, себе должна: счастливой быть!

- Саша приедет около одиннадцати, - шепчу я, и улыбаюсь от уха до уха, а затем понимаю, что совсем не готова к его приходу: из еды только сухарики, чипсы и лимон к чаю.