- Александр, - она всхлипывает, - уберите руки.

- Почему? - дорываюсь до трусиков, и мы вместе замираем. Ткань влажная, как я и думал. Тонкая, гладкая, пальцем обвожу контур промежности. Дожидаюсь тихого оханья. - Убрать?

- Д-да, - бормочет она, слышу, как ногтями царапает стол.

- Считай до десяти, - надавливаю, сквозь ткань проникаю между складками.

- Зачем? - голос на писк срывается, настолько она не умеет владеть собой.

- Затем, зайка, - наклоняюсь, языком веду вдоль хрупких косточек позвоночника, - что на счёт ""десять"" ты кончишь. А если нет - усиливаю давление внизу, быстрее двигаю пальцем, - то отпущу. Домой пойдешь.

- Ох, - она перебирает длинными ногами, стучат каблучки. - Ох, - щекой ерзает по столу, пытается сжать бедра.

Разговаривать не собирается, шумно дышит, я сам отсчитываю время.

- Один, - поглаживаю ткань трусиков и медленно сдвигаю в сторону. - Два, - языком ловлю разбегающиеся по спине мурашки, целую лопатки, зубами оттягиваю цепочку на шее. - Три, - подушечкой размазываю смазку, раскрываю складки, потираю горячую кожу. - Четыре, - кусаю дернувшееся плечо. - Пять, - легко похлопываю промежность, слегка погружаю в нее палец. - Шесть, - улыбаюсь на ее стоны, запускаю руку в рыжую гриву. - Семь, - круговыми движениями массирую главную точку и ускоряюсь, она дрожит, шлепает кулаками по столу, уже на подходе. - Восемь-девять-десять, - ущипнув, ладонью накрываю промежность.

Она трясется, бьётся на столе, пульсация отдает мне в пальцы, она вскрикивает, громко, заглушает музыку.

Как мокро.

С ума сойти.

Она съезжает вниз.

Перехватываю ее, поднимаю. На пол падают туфли, спиной укладываю ее на стол.

- Отдохни чуть-чуть, - встречаю ее мутный взгляд. - Стоять не можешь, зайка.

Осторожно сгибаю ее ноги в коленях, шире развожу в стороны.

- Саш, - она впервые сокращает мое имя, порывается встать. Тянет тонкую руку, слабо бьет меня по пальцам. - Ш-ш, - неотрывно смотрю в раскрасневшееся лицо, на спутанную копну волос, размазанную помаду и за бедра подтягиваю Алёну к себе.

Чуть приспускаю с лобка атласное белье и вглядываюсь в веснушки.

Есть.

Ну и ну.

Мне рвет крышу. Наклоняюсь, вдыхаю запах ее возбуждения, языком касаюсь поблескивающей от смазки промежности.

- М-м, - она выгибается в пояснице, пяткой ударяет меня в плечо и сама толкает к себе.

Крепче держу ее за бедра, вжимаюсь губами. Под ее стоны пробую ее, размашистыми мазками языка собираю до капли все, горечь виски разбавляется чем-то фруктовым, кисленько, словно ананас, в брюках уже больно, кажется, лопнет ширинка. Выше задираю платье, ладонями сжимаю голую грудь, в пальцах перекатываю торчащие соски.

Она мечется на столе, срывающимся голосом зовёт меня.

Глотаю воздух, за шею тяну ее к себе, наваливаюсь сверху. Она кусает мои губы, сама врывается в рот языком, вспыхнула, мы сейчас сгорим.