С площади отходила аллея к общежитиям, и вдалеке я даже разглядела здания – более простые по архитектуре, чем основные корпуса со стрельчатыми окнами, вытянутыми украшениями фасадов и строго-острым видом. Склад недалеко от аллеи к общежитиям резко выделялся своей простотой и приземистостью. Общий учебный корпус напротив ворот снова впечатлял монументальностью фасада, почти не уступая административному, а расположенные справа резиденции для высоких гостей спорили друг с другом в роскоши. К сожалению, нам с Элором выделили здание в центре этой застройки, так что из окон ни одна часть Академии толком не просматривалась.

Благодаря планам я вспомнила, что где находится, освежила знания о внутреннем расположении доступных студентам помещений.

Но когда час прошёл, Элор не вышел. Я приоткрыла дверь к нему и всмотрелась в полумрак: Элор тихо сопел на диване, рыжие пряди свисали с края и качались от запущенного мной в комнату сквозняка.

«Пусть отдыхает», – решила я и вернулась к себе. Устроилась в кресле. После боя с Культом я морально приготовилась к завалу в работе ИСБ, привычным уже бессонным ночам, и резкое безделье выбивало из колеи.

Соблазняло думать о всяком…

Академия… Она пугала меня невыносимо долгой разлукой с Халэнном. С детства я понимала, что меня сюда не пустят ни при каких обстоятельствах – слишком ценная невеста: связи и богатство семьи, почти уникальные для драконов способности в менталистике, и, конечно, потенциальная способность родить двойню.

Я знала, что побываю здесь только как мать студента. Мечтала ли о другом варианте? Хотела ли попасть сюда хоть иногда? Я не помнила. Возможно, да. Халэнн всегда отмечал скучность, унылость Академии драконов и бессмысленность обучения.

Но может, он хотел защитить меня от грусти по ней? Или действительно думал так?

Я не помнила.

Так, навскидку, не помнила – только если погружаться в собственное прошлое, оживлять его ментальными навыками и надеяться, что впечатления со временем не потускнели слишком сильно. Увы, чувства, впечатления – это не простая информация вроде текста в личном деле и начерченного плана, они обесцвечивались, и спустя годы невозможно было пережить всё так же живо, как в первый раз, и чем дальше, тем острее ощущалось, что воспоминания – только воспоминания.

Даже у такого отличного менталиста, как я.

В моей памяти Халэнн постепенно умирал…

Раздался стук. Я вздрогнула и уставилась на дверь: Элор стоял в проёме и смотрел в пол. Он слегка плыл, и я вдруг поняла, что по моим щекам текут слёзы, это они туманят всё.

– Прости, что отвлёк от дел, – Элор явно ощущал себя неловко, и я, утирая дорожки слёз, тоже.

– Ничего страшного, – голос меня не подвёл, отзвучал ровно.

– Халэнн, думаю, нам надо поговорить. Приходи ко мне.