Погодите, – он обернулся к Доценко и глянул на него с острой подозрительностью, – откуда у вас этот кот?

– А что? – с невинным видом спросил Михаил. – Какие-то проблемы?

– Это кот бабки Серафимы, я его отлично помню. Как он к вам попал? И остальные кошки… Откуда они?"

"– От Серафимы Антоновны, тут вы не ошиблись. Видите ли, Саша, Серафима Антоновна умерла, и я пытаюсь пристроить ее кошек. А что, вы знали Фирсову?

– Да я всех кошек в округе знаю, – рассмеялся Казаков, – и их хозяев тоже, соответственно. Ко мне с детства все своих питомцев носили, кто на лечение, кто оставлял под присмотром, когда уезжал.

– Серафима Антоновна часто вас навещала? – спросил Доценко.

– Частенько. Она бедная совсем, как принято говорить – неимущая, я с нее денег не брал, а она над кошками своими тряслась, она ведь одинокая, у нее никого нет, кроме этих кошек, вот она и ходила ко мне по всякому поводу.

Очень боялась, что какая-нибудь серьезная болезнь с ними приключится, тогда на лекарства тратиться придется, на операцию, а у нее денег нет. Смешная она старуха!

– Почему смешная?

Казаков отвечал, не прерывая осмотра.

Он ловко раскрывал коту пасть, рассматривал зубы и язык, проверял лапы, щупал живот, разбирал шерсть.

– Да денег у нее навалом, говорят, а все бедную из себя строила. Не знаю, может, она и вправду совсем нищая была, а насчет денег – так, досужие сплетни. Но я ее кошек всегда бесплатно обслуживал, я вообще со стариков никогда денег не беру, у них кошка – единственная радость, если им придется за лечение платить, то при их-то пенсии они экономить начнут и болезнь совсем запустят. Так, рыжий бандит, с тобой тоже все в порядке, погуляй пока.

Следующий, пожалуйста!

Доценко с нетерпением ждал, пока Казаков закончит осмотр Серафиминых кошек. И вправду, жизнь полосатая, сначала не повезло с плохо продуманным маршрутом, зато теперь удача свалилась, появился еще один свидетель, который может что-то знать о Серафиме Антоновне. Пока Казаков возился с кошками, в комнату заглянула симпатичная женщина лет сорока пяти, стройная и светловолосая.

– Санека, ты гостям чай предложил?

– Не успел, мамуля, – отозвался Казаков, – я пока пациентов осматриваю.

Чай… Это хорошо, подумал Доценко, посидим в теплой семейной обстановке, побеседуем. Посмотрим, что это за мамуля такая молодая и красивая, небось поклонников полны карманы, кому-нибудь из них вполне могло приглянуться золотишко старухи Фирсовой. Сам взять не смог, а кому надо рассказал. Если в этой семье о богатстве Серафимы Антоновны разговоры ходили, то надо тщательно проверить, кто еще в этих разговорах участвовал.

– Предложите нам чаю, пожалуйста, – быстро произнес Михаил, обаятельно улыбаясь.