А вдруг Верочка решит начать Мишу очаровывать?

Я посмотрела на Мишу. Он сидел в своей самоходке и, глядя на меня, улыбался. Ах, вот так, да? Ладно!

– Так, господа начальники, будем считать, что экскурсия закончена! Мне работать надо. Сами же захотите бумаги посмотреть, и сами же не даёте работать!

И тут Миша сделал то, что ввергло Верочку в шок, а я поняла, что сегодня вечером вся деревня начнёт обсуждение нового сериала со мной в главной роли. Он объехал мой стол, подъехав ко мне, развернул мой стул к себе и расцепил мои сложенные на груди руки. Обе мои ладошки поместились в его огромной ладони. Он накрыл их второй рукой и спросил:

– Кать, всё хорошо?

– Тебе виднее, – буркнула я.

– Кать, ревнуешь что ли?

Да он с ума, что ли сошёл? Мы здесь не одни вообще-то! Не ждёт же он, в самом-то деле, что я сейчас при всех буду это обсуждать? А он продолжил:

– Во сколько ты на обед ходишь?

– В два часа обычно.

– Хорошо. Я зайду за тобой. Вместе пойдём, – сказано это было, что называется, тоном, не терпящим возражений.

После этого начальство, наконец, удалилось. Игорь выходил последним и, уже перед тем, как закрыть за собой дверь, он подмигнул Верочке и показал мне большой палец, поднятый вверх.

– Ну, Катерина! Ну вот откуда ты их знаешь? Они ж городские! Скажи, а что у тебя с Михаилом? Вы с ним вместе, да? А у Игоря никого нет? – вопросы из Верочки сыпались, как горох из порванного пакета.

– Вер, мне работать надо. Иди вон к Славику со своими вопросами, он их тоже знает, – сдала я парня.

– Ага, расскажет он, как же! – фыркнула Верочка и слезла, наконец, с моего стола, – пойду уж к себе. Всяко их Петрович сейчас в кабинет свой приведёт.

За Верочкой закрылась дверь, а я нажала в программе на распечатку ведомостей по зарплате и задумалась. Мне хорошо с ним, тепло, уютно, по-домашнему. Я снова чувствую, что кому-то нужна. Нужна не как мать. Как женщина. Мне вот даже понравилось, что он не постеснялся обозначить, что я его женщина. Да даже то, что в такой мелочи, как совместный обед, он поставил меня перед фактом, что вместе пойдём. В моей прошлой жизни все решения принимала я сама.

Ой, мамочки мои! Это ж не мелочь совсем! Пойдем то мы в нашу рабочую столовую, а это значит, что все, кто здесь работает, увидят нас вместе."

"И тут я вспомнила, что сегодня смена Людмилы. То, что она людям будущее рассказывает – это не работа, это дар или проклятье. Кто как это воспринимает. А работает она поваром в нашей столовой. Готовит вкусно, мужики, а коллектив на лесопилке на две трети мужской, её за это уважают. Но есть же ещё одна треть коллектива! И вот эта одна треть, вся, как на подбор, любительницы обсудить чужую жизнь.