Вот вроде умный и взрослый, а всё равно дурак и ведёшь себя как ребёнок!

– Ну, так и иди к своему умному и взрослому! Я-то тебе зачем? Или жалеть больше некого? Только я вот не твой ребёнок!

Услышав эти слова, я вдруг поняла, что мне нечем дышать. Я сделала несколько вдохов, а выдохнуть не могла. Только стояла и хватала ртом воздух. У меня начала кружиться голова, я схватилась за стенку и медленно, продолжая держаться за стенку, на ватных ногах пошла из его комнаты.

Рухнув на кровать в своей комнате, я смогла, наконец, дышать. Вдохи, правда, получались судорожные. Но я заставила себя дышать. Вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох. Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох. Я сидела и дышала, дышала и считала. Это помогло. Так я и уснула."

"Утром, говорить не хотелось. Не от обиды, нет, а от того, что не выспалась. Обиды на Михаила не было. Это было мое горе. Мне с ним и жить дальше. Его вины в этом нет. Ему вон тоже нелегко. Молодой же еще, полный сил мужик. А жить ему теперь в инвалидном кресле. В каких-то вещах постоянно находиться в зависимости от кого-то. Да вот хотя бы сейчас, в подъезде, на первом этаже, по лестнице без помощи Толика ему не съехать.

Я отправила их на лифте первыми, сказав, что сама всё закрою. На самом деле мне надо было ещё пристроить под порог то, что мне вчера Марина от Людмилы передала. Меня даже не интересовало, что там. На ощупь вроде травинка просто, значит, найду куда засунуть. Щель, вот как раз под травинку, и нашлась. Её и не видно даже. Как это поможет, я не знала. Знала только то, что это сработает, раз Людмила так сказала. Уж ей-то я верила.

До деревни ехали на двух машинах. Мы с Толиком на моей, а Миша с Игорем на микроавтобусе. Они сразу на лесопилку поедут, а мы к моему дому. Нечего нам на лесопилке было делать. Деревня всё равно узнает, что хозяева там теперь новые будут. А уж что начнётся, когда узнают, что я ещё и близко с ними знакома, так просто подумать страшно. Вот деревенские кумушки почешут язычки вволю. Хотя, мне не привыкать, так что прорвёмся. Деревенские сплетни меня меньше всего беспокоили. Беспокоило меня сейчас то, что дом стоит в запустении. Оказалось, что нет!

– Кать, я там, на кухне порядок навела уже. Борща вот ещё сварила, – Людмила встречала нас с Толиком во дворе моего дома.

– Люда! Спасибо тебе! – я от полноты чувств обняла её.

– Ой, да ладно. Делов то! Работы в огороде нет же сейчас. Посетителей тоже неделю не будет, – отмахнулась она и, глянув на худого и длинного Толика, усмехнулась.

– Здравствуйте. Анатолий, – вдруг услышала я голос Толика.

– Людмила.

Неожиданно! Это с чего это он такой весь правильный? Никакого тебе ""здрасти"" или ""привет"", ещё и полным именем представился.