Или это его ярко-желтая куртка так окрасила его лицо. Надо же какой нелепый цвет у куртки.

Мужчина почувствовал, что я смотрю на него и перевел взгляд от могил на меня. Его глаза горели каким-то лихорадочным огнём. Да у него же температура, вдруг поняла я. Тогда, что он здесь делает?

– Кать, Катерина Петровна, извини, меня не отпустили на похороны. И даже на девять дней.

– Миша, ты?

Я не верила своим глазам. Вот этот худощавый мужчина, сидящий в инвалидном кресле, в нелепой куртке и ещё более нелепой шапке Михаил?

– Миша, у тебя же температура. Что ты здесь делаешь? Тебя выписали с температурой?

– Выписали, вот только что. Я уговорил медбрата привезти меня сюда. Вот он даже куртку и шапку мне дал.

Я смотрела на него, на его заросшее бородой лицо. Оказывается, борода у него тоже рыжеватая, точнее каштановая. В прошлой жизни у него была аккуратная бородка, и не было особо видно, что она каштановая. Интересно, а на голове тоже каштановые волосы? Почему я сейчас об этом думаю? Он же болен.

– Миш, тебе в постель надо. Тебе нельзя сейчас здесь.

– Кать, я должен. Это я виноват в их смерти, – он вздохнул, но продолжать не стал.

Бредит, что ли? Я потрогала его лоб своей рукой. Он смотрел на меня не отрываясь, пока я держала свою ладонь на его лбу. Нет, она наверное слишком холодная, потому что кажется, что его лоб слишком горячий. Надо попробовать другой, она теплее. Я попыталась вытащить её из его огромной горячей ладони, но он вцепился в неё так, как будто боялся, что если отпустит, то упадёт.

– Миш, у тебя температура, тебе в постель надо. Ты с кем здесь? С женой?

Я огляделась, пытаясь понять, кто прикатил его сюда. Не мог же этот больной мужчина сам себя прикатить до места, где теперь мои дети покоятся? Коляска была не новая, видно больничная. От главного входа до могил идти довольно далеко.

– С женой? – он усмехнулся, – нет.

– Миш, пойдём отсюда. Холодно.

Я попыталась опять вытащить свою руку. Откуда в этом худом теле столько сил?

– Миш, можно я помогу тебе твоего ишака толкать?

– Ишака? – он удивлённо посмотрел на меня, – хотя, да, ты права. И точно. Ишак.

Я и не замечала, как далеко, оказывается, вход! Да как же он сюда добрался? Не успела я начать толкать коляску, как услышала за спиной бас Славика:

– Тёть, Кать, отойдите!

Около ворот стоял микроавтобус. Михаил махнул рукой сидевшему в нём парню, тот вышел и отодвинул дверь, опустил специальный пандус. Славик с Михаилом закатили “ишака “на пандус, и тот уже поднял его в салон.

– Вот теперь мой Дракон, – зло усмехнулся он."

"– Не правда. Дракон у тебя один, – зачем-то возразила я, – Миша, можно я завтра к тебе приду? Где мне тебя найти?

– Зачем? Жалеть придёшь? – он вдруг зло на меня посмотрел.

– Нет, поговорить приду.