Говори, – Светлана была настроена решительно.

– Да бандиты обнаглели чуток. Кому ведь война, а кому…

– Раз порохом пахнет, значит – стрелял, а как ты стреляешь – я знаю, – жена закусила губу и отвернулась.

– Любимая, ты же знаешь. Мало кто может делать мою работу лучше…

– Да, я знаю. Что, без тебя бы правда не обошлись? – с какой-то тоской спросила Светланка.

– Да справились бы, конечно. Получили бы десяток трупов гражданских, а так да, справились бы. – Ничуточки не льстил себе. Положили бы кучу народа, как пить дать.

– А что там случилось, можешь рассказать? – И я рассказал жене о случившемся в сберкассе.

Понятно, не упоминая результат моей «работы». Просто сказал, что наши победили. Жертвы минимальны. Кстати, пока ехали домой с Костициным, сказал ему, что хорошо бы им самим иметь в своих рядах подготовленного человека, для такой вот работы. Ответ опера меня несколько удивил:

– Знаешь, как трудно стрелять в человека. – Я, не поняв про что именно он говорит, аж закашлялся.

– Ведь тут не фронт, бандиты все-таки гражданские люди. У нас не каждый готов применять оружие мгновенно. Особенно молодые парни, те только храбрятся, но до дела доходит, и они ломаются.

– Вам фронтовиков бы неплохо. Тех, для кого эта шваль, что в тылу сидит, пока они там умирают, как грязь. Мало того что суки на войну не идут, так еще в тылу людей гнобят. Солдат на фронте должен знать, что его родные дома в порядке, а тут такая беда.

– Так, может, к нам переведешься? – заинтересованно спросил оперативник.

– Спасибо. У меня своих «клиентов» хватает.

– Слушай, Серега, а скажи честно, вот ты что чувствуешь, когда убиваешь вот так, не на фронте? Ведь они, по сути, гражданские люди.

– Честно, говоришь?

– Да, – парень ел меня глазами.

– Отдачу винтовки. – Ага, пусть прочувствует, какой я душегуб. Сказать, что ответ удивил бывалого опера, да ни хрена не сказать. Я его просто «убил» таким ответом. По его лицу было видно, что парень ждал от меня раскаяния, ну или хотя бы сожаления. Да нет у меня никаких сожалений. Кончились еще в сорок первом, я тогда у Мурата спросил, сколько он мне записал, это уже в Ленинграде было, а он мне:

– Тебе это так нужно?

– Да в общем нет, – честно ответил я.

– Пятьдесят три. Это тех, что я видел.

Вот как-то уже тогда я даже не моргнул. А разницы между немцами или нашими бандитами я не видел. Да я, блин, мечта кривозащитников двадцать первого века. Вот бы хай подняли. Взял в руки оружие, и не для того чтобы врага убить, а направляешь ствол в безоружного мирного человека – получи то, что причитается. Вот так!

Когда почистил и смазал винтовку, Светланка опять решила меня разговорить.

– Сереж, не хватит еще? – Дети уже спали, а ее вот на разговор потянуло.

– Светик, недолго осталось, – честно ответил я.