Казалось, услышанное немало удивило его. Но почему? Что такого в том, что я все это время хранила документы? Хотя сама не знала зачем. Первый год я питала надежду на возвращение Дэниара, искала оправдания его внезапному исчезновению… Потом, глядя на два плотных листа бумаги, разжигала в своем сердце ненависть.

Я думала, что удалось. Однако наша неожиданная встреча поставила мою убежденность под сомнение. Я находилась в таком замешательстве, что не могла разобрать своих чувств к Дэниару. Время бы расставило все по местам, вот только у меня его не было.

– Срок действия разрешения еще не истек? – спросил он, когда молчание затянулось и начало давить на уши.

Проглотив стоявший в горле комок, я покачала головой и еле слышно произнесла:

– Нет. Через месяц."

"– Хорошая новость. Не хотелось бы откладывать церемонию из-за бумажной волокиты. Только оказавшись рядом с тобой, дорогая, я понял, что не пережил бы еще три недели в разлуке. Или правила изменились и больше не нужно ждать столь долгий срок со дня подачи обращения?

Мы снова сверлили друг друга далеко не дружелюбными взглядами. Лютый холод в его глазах заставлял меня дрожать, замораживал все внутри, даже душу. Казалось, скажи Дэниар одно необдуманное слово, и оно подобно молоту разобьет мне сердце, которое разлетится на тысячи крохотных осколков, и тогда его не соберет даже самый искусный ювелир.

– Н-нужно, – проговорила тетушка, когда никто не удосужился ответить Дэниару, хотя, на мой взгляд, вопрос был риторическим.

Подкаблучник дядя Джордж, как всегда, молчал. Кузен Тим, осознав, что ему ничего не перепадет, то и дело поглядывал на арочный проем, явно мечтая поскорее оказаться в постели и вновь погрузиться в крепкий сон. Одна я не знала, как мне быть.

– Раз мы обсудили основные моменты, думаю, всем стоит поскорее лечь спать и хорошенько выспаться.

За заботой Дэниара скрывалось желание избавиться от непрошеных гостей. И судя по тому, как он убрал руку с моей талии и немного отстранился, я входила в их число.

Тим сорвался с места и в мгновение ока скрылся из виду, даже не удосужившись попрощаться с Престоном. Следом за ним после краткого «спокойной ночи» широким шагом устремился к выходу и дядя. Тетя Лидия колебалась. Моя родственница не могла поверить, что деньги, которые она давно считала своими, ускользали из ее загребущих рук. Еще сильнее тетушку угнетало осознание собственного бессилия. Тем не менее она не посмела даже заикнуться о том, что в качестве жениха завтра должен выступить ее сын.

Было ли у тетушки разрешение на брак, подделала ли она за меня подпись в обращении к бургомистру и в свидетельстве о помолвке, я не знала. Но все эти документы переставали иметь силу с появлением Престона.